Антон Павлович Чехов известен прежде всего как мастер короткого рассказа и драматург, чьи произведения стали классикой мировой литературы. Но за образом тонкого наблюдателя человеческих характеров скрывается еще одна важная сторона личности Чехова — его искренняя и деятельная благотворительность. Писатель не стремился к публичности в добрых делах, однако масштаб его помощи был значительным и затрагивал самые разные стороны жизни общества конца XIX — начала XX века.
В тяжелые 1891—1892 годы, когда ряд губерний Российской империи страдал от неурожая и голода, Чехов не остался в стороне. Он активно участвовал в сборе средств и продовольствия для пострадавших, помогал организовывать поставки хлеба и другие необходимые продукты. Узнав от своего приятеля, земского начальника Евграфа Егорова, о положении в Нижегородской губернии, Чехов начал собирать пожертвования среди знакомых и выступать в печати.
В декабре 1891 года он писал Суворину: «Наступает голодный год. Вероятно, будут всякие болезни и голодные бунты». А в письме Егорову изложил свой взгляд на то, откуда брать силы для помощи: «На богатых людей рассчитывать нельзя. Поздно. Каждый богач уже отвалил те тысячи, которые ему суждено было отвалить. Вся сила теперь в среднем человеке, жертвующем полтинники и рубли».
Правительство запретило частную инициативу в сборе пожертвований, направив все средства через епархиальное ведомство и Красный Крест. Чехов был возмущен: частная благотворительность, по его словам, «была подрезана в самом начале». Тем не менее он продолжал действовать: ездил в Нижегородскую губернию, открывал бесплатные столовые для голодающих, уговаривал друзей и знакомых присоединиться к сбору средств.
Позже, живя в Ялте, Чехов снова включился в помощь голодающим — на этот раз детям Самарской губернии, пострадавшим от неурожая 1898—1899 годов. Этнограф Александр Пругавин, обращавшийся к писателю с просьбой о содействии, вспоминал:
Особенно горячо и сердечно отнесся к этому делу живший тогда в Ялте, на даче г-жи Иловайской, Антон Павлович Чехов. <...> и в течение всего времени, пока продолжалась наша «продовольственная кампания», — а она продолжалась целый год, с осени 1898 до осени 1899 года, — Чехов не уставал собирать пожертвования в пользу голодающих крестьян Самарской губернии, с замечательной аккуратностью высылал нам собранные деньги. <...> Помимо сбора пожертвований и пропаганды в печати, Антон Павлович много хлопотал о том, чтобы в Ялте устраивались спектакли, концерты и вечеры в пользу самарских крестьян, которые пухли от голода и цинги.
Когда же Пругавин попросил разрешения использовать письма Чехова для будущей публикации, писатель отказал, «заявив, что в будущем он был бы уже не свободен, так как ему казалось бы, что пишет для печати». По словам Пругавина, эти слова «прекрасно характеризуют скромность Чехова».
Чехов получил медицинское образование и всю жизнь сохранял связь с врачебной практикой. Даже будучи уже известным писателем, он продолжал принимать пациентов, причем часто — бесплатно. Особенно ярко эта сторона его деятельности проявилась в Мелихове, где Чехов жил в 1892—1899 годах.
Знакомство с мелиховскими крестьянами Чехов начал с просьбы не называть его барином: «Я не барин, я доктор. Лечить вас буду» — записал со слов крестьян директор мелиховского музея Ю.К. Авдеев. В отдельном флигеле был оборудован медицинский пункт, над которым поднимался флаг, чтобы крестьяне видели: доктор на месте. Вся медицинская помощь, включая лекарства, была бесплатной. Единственной помощницей Чехова была сестра Мария Павловна, которая вела учет пациентов, выдавала лекарства, делала перевязки. Крестьяне говорили о нем: «Дохтур у нас такой, что и в Москве не сыщешь лучше». Сам Чехов описывал свои визиты к больным с характерной для него тихой иронией:
Ходил в деревню к чернобородому мужику с воспалением легкого. Возвращался полем. По деревне я прохожу не часто, и бабы встречают меня приветливо и ласково, как юродивого. Каждая наперерыв старается проводить, предостеречь насчет канавы, посетовать на грязь или отогнать собаку.
В период холерной эпидемии 1892 года Чехов пошел добровольцем санитарным врачом. Участок ему достался немалый — двадцать пять деревень, четыре фабрики и монастырь. Он организовывал холерные бараки, выбивал оборудование и лекарства, объезжал деревни. О масштабе работы говорит письмо Суворину от 1 августа 1892 года: «Хорошего больше, чем дурного, и этим холера резко отличается от голода, который мы наблюдали зимою».
Одним из важнейших направлений благотворительной деятельности Чехова стало развитие образования. В Мелихове и его окрестностях при его непосредственном участии были построены три школы для крестьянских детей — в селах Талеж, Новоселки и Мелихово. Писатель не только финансировал строительство, но и следил за тем, чтобы школы были оборудованы всем необходимым.
Мария Павловна Чехова рассказывала, как в начале 1897 года к Чехову пришла депутация от крестьян села Новоселки с просьбой построить школу. «Антон Павлович не мог отказать и опять взялся за постройку». Построенные Чеховым школы были лучшими в уезде. Крестьяне села Новоселки поднесли писателю хлеб-соль на резном деревянном блюде с надписью «Чем хата богата, тем и рада» — так они выразили благодарность за построенную школу. Младший брат писателя Михаил Павлович писал, приветствуя возвращение Чехова из-за границы:
И опять ты примешься за школьное дело, будешь лечить, будешь сомнящемуся добро советовати, видеть воочию результаты своих трудов, — ведь это такое счастье, о котором я разве только мог бы мечтать <...>. У тебя есть вера в твое дело, у тебя есть сознание, что ты приносил и приносишь пользу, что ты нужен не для одной только своей семьи...
В Чеховских записных книжках есть строки, которые можно считать его этическим кредо в деле помощи: «Надо помогать всем просящим без исключения и при этом не бояться обмана: лучше быть обманутым, чем самому обмануться».
Чехов внес значительный вклад в развитие библиотечного дела. Он регулярно жертвовал книги для публичных библиотек, в том числе для родного Таганрога, и помогал пополнять их фонды редкими и ценными изданиями. В Таганроге он основал общественную библиотеку, передав ей несколько тысяч книг, около двух тысяч из которых были написаны им самим. Эта деятельность была для него частью более широкой миссии — сделать знания и культуру доступными для самых широких слоев общества.
Поездка Чехова на Сахалин в 1890 году — это не только выдающееся литературное и исследовательское предприятие, но и акт гражданского мужества и милосердия. Писатель изучал условия жизни каторжан и ссыльных, фиксировал нарушения и несправедливости, провел фактически перепись населения острова — заполнил около десяти тысяч карточек на жителей. В письме Суворину Чехов писал:
Сахалин — это место невыносимых страданий, на какие только бывает способен вольный и подневольный... Жалею, что я не сентиментален, а то я сказал бы, что в места, подобные Сахалину, мы должны ездить на поклонение, как турки ездят в Мекку, а моряки и тюрьмоведы должны глядеть на Сахалин, как военные на Севастополь.
Когда Суворин назвал идею поездки «дикой фантазией» и сказал, что Сахалин никому не интересен, Чехов ответил: «Сахалин может быть ненужным и неинтересным только для того общества, которое не ссылает на него тысячи людей и не тратит на него миллионов».
Результатом поездки стала книга «Остров Сахалин», которая привлекла внимание общества к проблемам каторги. После ее публикации на остров были отправлены представители Министерства юстиции и Главного тюремного управления, назвавшие положение дел «неудовлетворительным во всех отношениях». Были отменены телесные наказания для женщин, изменен закон о браках ссыльных, увеличена сумма на содержание детских приютов, отменена вечная ссылка и пожизненная каторга.
В 1898 году Чехов поселился в Ялте — по состоянию здоровья: писатель страдал туберкулезом. Он быстро увидел то, что многие предпочитали не замечать: сотни чахоточных больных со всей России съезжались в Крым, надеясь на исцеление, но у большинства не хватало денег даже на еду и ночлег, не говоря о лечении. Сначала Чехов пытался помогать каждому индивидуально: оплачивал квартиры, направлял больных в приют хроников, снабжал лекарствами. Редактор ялтинской газеты «Крымский курьер» А.Я. Бесчинский вспоминал: «Он через меня оплачивал их квартиру или целиком вносил за них плату в приют хроников благотворительного общества, куда мне, по его поручению, случалось помещать больных».
Но Чехов понимал, что персональная помощь не решает проблему системно. В письме Горькому он признавался: «Видеть их лица, когда они просят, и видеть их жалкие одеяла, когда они умирают, — это тяжело».
В 1899 году от имени благотворительного общества «Попечительство о приезжих больных» Чехов написал воззвание, в котором обращался ко всем «истинно добрым русским людям, где бы они ни проживали». Подчеркивалось, что «всякое малейшее пожертвование, хотя бы и в копейках, будет принято с глубокой благодарностью». Текст воззвания был напечатан в газетах Нижнего Новгорода, Петербурга, Москвы, Самары, Смоленска.
На собранные деньги ялтинские врачи открыли небольшой пансионат на 20 мест, получивший название «Яузлар» — по имени горной речки, протекающей поблизости. Больные получали полный пансион, наблюдение врача, фельдшерицу, жившую при пансионате, и специальный уход — все за 40—50 рублей в месяц, что было доступно даже беднякам. Очередь желающих попасть в «Яузлар» была постоянной. Но 20 мест были каплей в море. В конце 1902 года Чехов написал второе воззвание — уже на постройку полноценного санатория:
Тяжело больные все едут к нам, едут со всех концов России, из Архангельска, из глухих мест Сибири, они затрачивают последние крохи, им собирают на дорогу товарищи, друзья, субсидируют учебные заведения и учреждения, где они учатся или служат, они приезжают в Ялту, как в последнюю инстанцию, где решается для них вопрос о жизни и смерти, — приезжают жалкие, одинокие, измученные <...> Устроители «Яузлара» с чувством гордости и радости могут указать немало больных, поступивших в него, а теперь поправившихся и сделавшихся работоспособными.
Сбор средств продолжался. Всего удалось собрать около 45 000 рублей, из которых 5 000 Чехов внес лично. На эти деньги на холме Дарсан, на окраине Ялты, выкупили дачу, переоборудовали ее, и в 1904 году — уже после смерти писателя — открылся противотуберкулезный санаторий на 40—50 коек, сохранивший название «Яузлар».
Мария Павловна Чехова вспоминала:
Чехов включился в деятельность ялтинского Благотворительного общества, состоящего из врачей-общественников, составил воззвание с призывом присылать пожертвования на организацию специального санатория, разослал его редакциям газет, своим друзьям и знакомым. Так в Ялте и был создан первый общедоступный санаторий для туберкулезных больных.
После революции санаторий расширили до 140 коек и, по одной из версий, тогда же присвоили ему имя А.П. Чехова. В 1969 году у входа установили мраморную доску с текстом о создании санатория при участии великого русского писателя, а позже — бюст Чехова у южной стороны здания. Санаторий проработал до сентября 2021 года, после чего корпуса были переданы в ведение Ялтинского филиала ФМБА России.
Максим Горький рассказывал, как, будучи с Чеховым в Кучук-Кое, писатель мечтал о еще одном санатории — для сельских учителей:
...Я выстроил бы этакое светлое здание — очень светлое, с большими окнами и с высокими потолками. У меня была бы прекрасная библиотека, разные музыкальные инструменты, пчельник, огород, фруктовый сад...
Помимо крупных проектов, Чехов был известен своей готовностью помогать в самых простых, житейских ситуациях. В его предсмертной записке, написанной на бланке, есть такие строки:
Я обещал крестьянам села Мелихово сто рублей — на уплату шоссе; обещал также Гавриилу Алексеевичу Харченко платить за его старшую дочь в гимназию до тех пор, пока ее не освободят от оплаты за учение. Помогай бедным. Береги мать. Антон Чехов.
Он поддерживал молодых писателей, давал советы, помогал с публикацией произведений, выручал друзей и знакомых в трудные моменты. Его доброта не была показной: он избегал публичности и громких слов, предпочитая действовать тихо и эффективно.
Благотворительность Чехова — это не отдельные добрые поступки, а целостная жизненная позиция, основанная на сочувствии, ответственности и вере в человека. Сам он сформулировал это лучше всего — в строках, известных каждому, кто читал «Крыжовник»: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные».
Его пример показывает, что милосердие может быть деятельным и осмысленным, а помощь другим — неотъемлемой частью творческого и человеческого пути. Именно эта глубокая человечность делает фигуру Чехова особенно близкой и понятной читателям и сегодня.
Перед отъездом на Сахалин. Стоят (слева направо): А.И. Иваненко, И.П. Чехов, П.Е. Чехов, Алеша Корнеев. Сидят: Маша Корнеева, М.П. Чехов, Л.С. Мизинова, М.П. Чехова, А.П. Чехов, Е.Я. Чехова. Весна 1890 г. (5 или 8 апреля)
Чехов в Мелихове
Антон Павлович Чехов. Мелихово. Конец марта 1892 г.
А.П. Чехов в группе серпуховских земских деятелей. Первый слева внизу А.П. Чехов. Во втором ряду, первый слева доктор П.И. Куркин. 1895 г.
Новоселки. Школа, построенная А.П. Чеховым
Земская школа в Новоселках. Рис. С.М. Чехова. 1958
Земская школа в Новоселках