Г. Шалюгин. Ялтинские «антоновки»

В декабре 1901 года Антон Павлович послал жене газетную вырезку со статьей «О культе писателей»: «в Ялте, где живет теперь А.П. Чехов, обретается <...> целая армия бестолковых, но невыносимо горячих поклонниц его художественного таланта, именуемых здесь «антоновками». Эти святые души бегают по набережной Ялты за писателем, изучают его костюм, походку, стараются чем-нибудь привлечь к себе его внимание и т. д., словом, производят целый ряд нелепостей. Идеал этих безобидных существ весьма скромен: «видеть Чехова», «смотреть на Чехова».

Чеховский пейзаж не будет полон, если не упомянуть об этих «святых душах». Преклонение перед кумирами всегда было и будет, но иногда — как в случае с Чеховым или Собиновым — оно обрело отчасти форму психологического помешательства. Впрочем, для этого были основания. После смерти писателя Иван Щеглов-Леонтьев провел среди его поклонниц опрос:

«Был ли Чехов красив?» Подавляющий ответ гласил: «Был прекрасен...»

Среди известных «антоновок» называли имена Лидии Мизиновой, Татьяны Щепкиной-Куперник, Лидии Яворской, Елены Шавровой, Ольги Кундасовой, Марии Дроздовой... Это были писательницы, художницы, актрисы, даже «астрономии»... В Ялте собралась целая когорта «антоновок»: Софья Бонье, Фанни Татаринова, Ольга Подгородникова...

Они преданно служили больному писателю, оказывали услуги, делали подарки. К примеру, белую сирень в чеховском саду развели благодаря саженцу от Фанни Карловны Татариновой. До сих пор в мемориальном доме Чехова стоит гипсовая фигурка собаки, поднесенная поклонницами. Чехов направлял их энергию в нужное русло. Софья Павловна Бонье помогала в благотворительных делах, навещала неимущих туберкулезных больных. Фанни Карловна Татаринова была организатором культурной жизни Ялты. Чехов над ними частенько подтрунивал. Софью Павловну за пристрастие к ярким нарядам величал «петухом». Иронизировал над актерскими талантами Фанни Карловны. Но все недостатки «антоновок» искупались величайшей преданностью искусству в лице обожаемого Антона Павловича. Биография их иногда поражают своим драматизмом и неожиданными, неординарными поворотами судьбы.

Так, к примеру, было с Фанни Карловной Татариновой. Ее деятельность на ниве благотворения и организации культурной жизни Ялты оставила глубокий след. По содержанию её альбома, ныне хранящегося в фондах Дома-музея А.П. Чехова, можно представить необыкновенно деятельную натуру, которая смогла поставить силами любителей почти весь классический русский оперный репертуар. Она выходила на сцену с таким партнером, как К. Станиславский, в спектакле по пьесе П. Гнедича «Горящие письма»... Именно в этом спектакле Станиславский отрабатывал такой новаторский сценический прием, как игра спиной к зрителю. По театральной традиции сцена являлась как бы продолжением зала, актер был обязан говорить непременно в сторону зала. Станиславский, реализуя идеи художественного реализма, представлял сцену как пространство с четырьмя стенами. Играл так, словно зрителей и не существовало... В Художественном театре зрителям было даже запрещено хлопать во время спектакля...

Ф.К. Татаринова издавала газету «Ялтинский листок», в котором печатался поэт Владимир Шуф, последователь знаменитого Семена Надсона. Незаурядной женщине посвящен его сонет «Джалита»: так в древности именовалась Ялта, так назывались и пансионат, которым владела Татаринова, и книжное издательство, ею основанное. Здание «Джалиты», погибшее в годы Великой Отечественной войны 1941—45 гг., находилось на берегу моря, через речку от гостиницы «Ореанда».

Ф.К.Т. Джалита

Взошла луна... Горит венец богини.
Ее мечты причудливый каприз, —
Вершины гор, теряя очерк линий,
Уходят вдаль. Чуть веет легкий бриз.
Морской простор весь в блестках, темно синий.
На берегу дорожка вьется вниз.
Джалиты тень скользит в цветах глициний.
«Люблю, приди!» — вздыхает кипарис.
Беседку там закрыли сетью лозы.
И шепот в ней, и тихо шепчет сад...
— Ну, поцелуй!... Джалита, где твой взгляд?
Ужели ты стыдливее мимозы?
Как ночь темна, как сладко пахнут розы,
И как звенит веселый хор цикад!

В РГАЛИ (Москва) хранится ряд документов, раскрывающих обширные личные связи Ф. Татариновой с деятелями русской культуры. От С.Я. Надсона, который последние дни жизни провел в Ялте, сохранилась визитная карточка, посланная, очевидно, в дни недомогания самой Фанни Карловны: «Хворать нехорошо: я это знаю по опыту. Надеюсь, сегодня Вы уже поправились, иначе я перестану быть умником и полезу на стену. Семен Яковлевич Надсон».

В архиве имеется также благодарственная записка актрисы Малого театра М.Н. Ермоловой, относящаяся к 90-м годам: «Позвольте от всей души поблагодарить Вас, Фанни Карловна, за Вашу милую любезность. Жалею, что уехала и не могу лично Вас поцеловать. Мария Николаевна Ермолова».

В переписке с Ф.К. Татариновой состоял поэт Константин Бальмонт, которому она помогала в организации поэтических вечеров на Южном берегу Крыма. Один из них состоялся 28 сентября 1895 года в Общественном собрании Ялты. Сбор от выступлений был направлен в пользу убежища престарелых и увечных при Аутской церкви. В программе стояли имена знаменитого виолончелиста Ар-веда Портена (Париж), музыкального педагога В.Е. Голубининой и Ф.К. Татариновой (Ялта). Бальмонт читал произведение, анонсированное как «Эльза. Поэзия в прозе». Звучали его стихи и в исполнении Ф. Татариновой.

Как и автографы Надсона и Ермоловой, письма Бальмонта не публиковались, хотя имеют несомненную ценность для истории русской культуры на Южном берегу Крыма. Первое письмо относится, очевидно, к 1893 году.

«Дер. Мармидовка, Полтавской губ. 12 сент.

Дорогая Фанни Карловна, как близко я от Вас, и как хотелось бы снова в Крым, на берег моря, на склоны гор! Я безнадежно влюблен в Крым. Малороссийские степи с их бесконечными горизонтами очень хороши, но что значит луна при свете солнца. Между тем обстоятельства моей жизни складываются так, что вряд ли в 1894 году мне придется беседовать с Вами (если только Вы не приедете в Москву). То дело, о котором я с Вами говорил, требует от меня новых хлопот, сегодня я уезжаю отсюда (гостил у Стороженки) в Москву, затем, вероятно, придется недели на полторы ехать в Петербург. Не можете ли Вы сообщить, до каких пор обыкновенно бывает в Крыму хорошая погода. Как теперь, я думаю, у вас хорошо! Что Вы поделываете? Что Вы читаете? Я написал много новых стихотворений, одно из них посылаю Вам, ибо оно навеяно Крымом.

Не собираетесь ли Вы устроить какой-нибудь вечер или поставить новую оперу? Пишите мне, пожалуйста, по следующему адресу: Москва, Плющиха, Ружейный пер. д. Кондакова, кв. Стороженки. К.Д.Б.

Жму Вашу руку и желаю Вам всего лучшего. Поклонитесь, пожалуйста, тем, кто помнит меня. Не нужно ли Вам исполнить какое-нибудь поручение в Москве?

Преданный Вам К. Бальмонт».

К письму был приложен текст стихотворения, написанного в сентябре 1894 года в Крыму.

Бесприютность. Сонет

Меня не манит тихая отрада,
Покой, тепло родного очага;
Не снятся мне цветы родного сада,
Родимые безмолвные луга.

Краса иная сердцу дорога:
Я слышу рев и рокот водопада,
Мне грезятся морские берега
И гор неумолимая громада.

Среди других обманчивых утех
Есть у меня заветная утеха:
Забыть, что значит плач, что значит смех.

Будить в горах грохочущее эхо,
И в бурю созерцать, под гром и вой,
Величие пустыни мировой.

Стихотворение было опубликовано в сборнике 1895 года «В безбрежности». Это второй поэтический сборник К. Бальмонта, он проникнут мотивами пейзажного импрессионизма. Тематически многие стихотворения сборника навеяны крымскими впечатлениями.

Второе письмо относится к началу нового двадцатого века и свидетельствует, что отношения К. Бальмонта с Ф. Татариновой сохранили дружеский характер.

«10 марта 1902. Сабынино.

Дорогая Фанни Карловна, посылаю Вам драмы Зудермана. На днях вы получите том драм Кальдерона. Через четыре дня я уезжаю в Париж надолго. Очень жалею, что нельзя побывать, до отъезда, в Ялте, и еще раз, и еще несколько раз навестить милую Фанни Карловну, к которой я бываю несправедлив, но которую всегда люблю и очень ценю. Напишите мне в Париже: «Constantin Balmont, poste restante.

Буду из-за границы писать Вам. Что делается у Вас в Ялте? Весна, солнце, цветы, голубое море? Хорошо бы перенестись туда хоть на мгновенье, но Судьба зовет. Целую Ваши руки. Будьте счастливы. Всем вашим поклон. Искренне преданный Вам К. Бальмонт».

* * *

В Музее МХАТ (Москва) хранится черновой вариант «Биографии Фанни Карловны Татариновой», написанной мужем после ее смерти. Почему именно МХАТ? Потому что Татаринова благодаря своей преданности искусству была приглашена в Школу-студию в качестве преподавателя музыки и работала там вплоть до самой смерти. Среди ее учеников были замечательные артисты. В воспоминаниях Алисы Коонен есть несколько строк об уроках Татариновой, которая предлагала ученикам оригинальную методу развития голоса. Все гаммы она предлагали петь таким образом: «Ду-ру-му-фу...». Это вызывало, естественно, ироническое оживление студийцев... Некоторые факты из документа использованы при публикации краткого биографического очерка о Ф. Татариновой в двухтомной истории МХАТа, увидевшей свет к 100-летию театра. Текст публикуется впервые. В скобках отмечены места, не подающиеся прочтению. Сохранена полностью и своеобразная стилистика документа.

«Биография Фанни Карловны Татариновой, изложенная ее мужем

Фанни Карловна Татаринова, урожденная Бергман, родилась в 1864 году 28 мая в Петербурге в семье Бергман, имевшей какое-то отношение ко двору Вел. Кн. Елене Павловне, под непосредственным руководством которой, как известно, возникли русские музыкальные общества, а затем и первые классы консерватории, во главе которых был поставлен А.Г. Рубинштейн. Эта близость семьи Бергман к лицам, стоявшим в непосредственной связи с просвещенной и высоко одаренной тонким чутьем музыки Великой Княгини, создавала благоприятную атмосферу для развития рано обнаружившегося у Ф.К. Бергман стремления к музыке и сцене. Старшая сестра ее, Эмилия Карловна, в замужестве Павловская, обладавшая большими сценическими и голосовыми данными, рано выдвинулась как артистическая индивидуальность и быстро сделала блестящую карьеру как оперная певица. Это обстоятельство в свою очередь определило и воспитание Ф.К. в направлении развития ее музыкальных способностей. Уже в 15 лет она была принята в Консерваторию в Москве по классу пения пр. Милорадович, у которой и закончила свое образование как певица, будучи переведена через класс благодаря успешности в занятиях по всем предметам. В Консерватории Ф.К. занималась по классу теории у пр. Кашкина, по гармонии у П.И. Чайковского, у пр. Губерт и др.

Рано выйдя замуж за инженер-технолога Татаринова, Ф.К. вскоре выехала за границу, где должна была совершенствоваться в пении у Виардо Гарсиа, предсказывавшей ей прекрасную будущность, как певице с необыкновенным красивым голосом — меццо-сопрано. Однако болезнь мужа, а затем и детей, приковала Ф.К. к Крыму настолько, что от сценической карьеры ей пришлось отказаться, ограничиться выступлениями в так называемых благотворительных концертах в г. Ялте, где Ф.К. Татаринова прожила с 1884 по 1907 год.

Обладая, кроме голоса, еще и драматическими способностями и не имея возможности отдаться профессиональной работе артистки, Ф.К., будучи благодаря замужеству человеком обеспеченным, а после смерти мужа обладательницей солидных средств, посвятила себя деятельности по оказанию поддержки главным образом больным туберкулезом артистам, направленным и приезжавшим для исцеления своего недуга на Южный берег Крыма. При непосредственном участии Ф.К. в Ялте, Севастополе и окрестных курортных местностях было устроено свыше 150 концертов и спектаклей, сборы с которых дали возможность заложить первые камни фундаментов таких учреждений и организаций, как «Община Красного Креста», содержавшей больницу для туберкулезных, санаторий «Яузлар», родильный приют, Народный дом, Ялтинское благотворительное общество, мужская и женская гимназии, добровольная пожарная дружина и т. п. и т. д.

Можно сказать, что не было в Ялте ни одного благотворительного или просветительного начинания, к которому не были бы приложены руки Ф.К. Татариновой путем устроительства концертов или драм(атических) спектаклей, в которых она принимала участие или как певица, или как др(аматическая) актриса, а также её ученики по пению и приглашенные ею артисты из столиц и др. значительных провинциальных городов.

Рано лишившись родителей и испытав в детстве большую нужду, познав с юных лет ее тяжесть, Ф.К. Татаринова умела горячо отзываться на человеческое горе и никогда не жалела ни своих средств, ни сил, отдаваясь всецело работе по облегчению положения всех обращавшихся к ней за помощью. Устремленная всем существом своим к артистической деятельности, она больше всего оказывала содействие артистической братии, всячески помогая в устройстве судьбы заброшенным благодаря недугу на Южный берег Крыма артисту или артистке.

Русское Императорское Общество сделало ее своим почетным членом, а Общество драм(атических) писателей своим агентом. Представители всех театров, как столичных, так и провинциальных, имели с ней соприкосновения или деловые, или дружеские. Кончив по классу драмы у Самарина Московскую Консерваторию и обладая хорошим артистическим темпераментом, Ф.К. Т-ва переиграла массу пьес с участием видных артистов драмы. Как, например, с Давыдовым, с Горевым, с Далматовым, со Станиславским, с М. Петипа, с бр. Адельгейм и др. Вероятно, не откажутся помянуть добрым словом Ф.К. Т-ву и те видные артисты оперы и драмы, которым она оказывала содействие и способствовала успеху, знакомя одновременно Южный берег Крыма с крупными музыкальными и драматическими силами, как, например, Ауэр, знаменитый виолончелист Портен (?), покойная Федотова, певец Фигнер, в то время начинающий Ф.И. Шаляпин, Рахманинов, <...> пианисты Д.С. Шор, Самуэльсон, бр. Адельгейм, Орленев, Яворская и мн. другие.

Организовав из любителей хор певцов и певиц, а из учеников своих по классу пения коллектив артистический, Ф.К.Т. поставила под своим дирижерством 9 опер: «Фауст», «Евгений Онегин», «Алеко», «Кавказский Пленник», «Дубровский», «Русалка», «Сын Мандарина», <...> «Демон» и много отрывков из разных опер. Независимо от их постановок, Ф.КТ-ва пробовала свои силы и как дирижер, успешно выступив публично в Ялте же с симфоническим оркестром в увертюре к «Орлеанской деве» в качестве дирижера. В 1900 году Ф.К.Т. принимает у себя на вилле весь коллектив Моск. Худ. Т-ра, приезжавшего в Ялту для показа своих постановок А.П. Чехову, главным образом, его пьес. Связь ее с МХТ, возникшая значительно раньше приезда театра в Крым, еще в период организации Москов. Общедост. Худож. Театра, определила впоследствии дальнейшую деятельность и жизненный путь Ф.К.Т.

Лишившись, в силу рокового стечения обстоятельств в связи с Японской войной и революцией 1905 года своего состояния, что помешало Ф.К., между прочим, развивать удачно начатое дело книжного издательства «Джалита» и расширить программу разрешенной ей, под ее редакторством газеты «Ялтинский листок», Ф.К. вынуждена была оставить Крым и переехать в Москву, где ей было предложено дружески к ней относившимися и ценившими ее дарование и артистический темперамент К.С. Станиславским и В.И. Немировичем-Данченко занять место директрисы только что намеченных к организации драматических курсов Художественного театра. Этот пост Ф.К. занимала с 1907 года по день расформирования курсов — или, впоследствии, школы театра и образования Студии театра, названной впоследствии 1-й, т. к. вслед за ней стали образовываться 2-я, а затем и 3-я, ныне Театр им. Вахтангова. Однако и по расформировании школы Ф.К. продолжала в Х.Т. специально порученную ей работу по сохраненному классу пения и постановки дыхания у драматических артистов по тому методу и системе, которые были впервые применены ею в работе с драматическими актерами. Здесь под руководством Ф.К. работали как молодежь, из среды которой вышли ставшие впоследствии известными артисты и артистки, как Бакланова, Коонен, Барановская, Горев, Вахтангов, Мих. Чехов, Хмара, Болеславский, и мн. другие, так и «старики», т. е. уже признанные и известные артисты, как Германова, Коренева, Лилина и даже сам К.С. Станиславский, бравший уроки отчасти для себя, а больше в целях поощрения молодежи к новому необычному в деятельности т. н. «Драматической школы» методу постановки и консервирования звука у драматических артистов.

В Художественном театре Ф.К. Татаринова работала до конца своей жизни, в общей сложности 16 лет. Всего же ее преподавательская и артистическая деятельность составляет свыше 35 лет. Независимо от этой работы Ф.К. в период революции и гражданской войны сорганизовала професс. Союз музыкантов — педагогов, объединив в нем свыше 800 членов и при нем учредила художественный отдел для детей, успев поставить силами своих студийцев несколько спектаклей <...>. Приглашенная Муз. Отд. Наркомпроса для работы в Пролеткульте, Ф.К. организовала курсы для подготовки преподавателей пения в рабочих клубах. Кроме того, у нее была своя Студия художественного пения.

В период империалистической войны, будучи одной из учредительниц и тов. председателя Общества Искусств, Ф.К. устроила свыше 100 концертов со своими учениками и ученицами в пользу раненых воинов.

Скончалась Ф.К. Татаринова от истощения, заразившись туберкулезом при ухаживании за своей дочерью в 1923 году, на 60-м году жизни. Похоронена, по личному желанию, не в Девичьем монастыре, где захоронены члены Худ. Театра, а на Введенском иноверческом кладбище недалеко от могилы дочери».

Ф.К. Татаринова