А она уже не молодая, лет тридцати, но тоже высокая, стройная, чернобровая, краснощекая, — одним словом, не девица, а мармелад, и такая разбитная, шумная, все поет малороссийские романсы и хохочет. Чуть что, так и зальется голосистым смехом: ха-ха-ха!
<...>
Она спела с чувством «Виют витры», потом еще романс, и еще, и всех нас очаровала, — всех, даже Беликова. Он подсел к ней и сказал, сладко улыбаясь: «Малороссийский язык своею нежностью и приятною звучностью напоминает древнегреческий».
<...>
Он молчит, а Варенька поет ему «Виют витры», или глядит на него задумчиво своими темными глазами, или вдруг зальется: — Ха-ха-ха!
Рассказ «Человек в футляре»
Есть в русской литературе сцены, где несколько строк текста держат на себе весь смысл произведения. В «Человеке в футляре» такая сцена — вечер на именинах у директора гимназии, где Варенька Коваленко поет малороссийский романс. «Малороссийским романсом» в то время называли городской романс на украинские тексты, вошедший в быт и в репертуар актеров. Для Чехова это готовый культурный код: песня сразу говорит о героине больше, чем описание внешности. Чехов не описывает ни голос, ни манеру, не приводит ни одной строки песни — и все же «Виют витры» становится точкой, в которой сходятся герои, эпоха и сама жизнь, врывающаяся в мир футляра.
Варенька появляется в рассказе как «не девица, а мармелад»: высокая, чернобровая, краснощекая, «такая разбитная, шумная, все поет малороссийские романсы и хохочет». Все в ней — движение, звук, смех. И первый же романс, который она поет, оказывается не украшением вечера, а рычагом сюжета. Именно после «Виют витры» всех «осеняет одна и та же мысль»: а хорошо бы их поженить. Романс работает как характеристика героини и как «общий язык» героев — учитель греческого языка, филолог и затворник Беликов подсаживается к Вареньке и говорит о нежности и звучности малороссийского, «напоминающего древнегреческий». Дальше эта песня возвращается лейтмотивом: «Он молчит, а Варенька поет ему "Виют витры", или глядит на него задумчиво своими темными глазами, или вдруг зальется: — Ха-ха-ха!».
Литературоведы видят здесь тонкую чеховскую деталь: мотив ветра из песни перекликается с уже известными читателю страхами Беликова — «ложась спать, он укрывался с головой... в закрытые двери стучался ветер... И ему было страшно под одеялом». «Виют витры» — это и признание в любви, и тревога, которой герой не умеет противостоять.
Есть и второй, скрытый слой. Варенька и ее брат — пришельцы из другой стихии, и за ее песней стоит драматическая судьба той, кто, по преданию, ее сложила. Украинские источники рассказа давно замечены исследователями: главная тема «Виют витры» — тоска по милому в разлуке, и ее отсветы ложатся на образ героини. А реплика Беликова о родстве малороссийского с древнегреческим отсылает к давней идее (от Гердера до Гоголя): Украина — «новая Греция», «русские Афины». Так страшный учитель мертвых языков оказывается не так уж банален.
Малороссийский романс — не единичный случай у Чехова. Музыка вообще служит ему точной характеристикой: в «Даме с собачкой» Анна Сергеевна поет романс о любви (Чехов намеренно не называет его), и это тоже штрих к портрету героини. Но только в «Человеке в футляре» песня вынесена в название сюжетного поворота и названа прямо — «Виют витры».
История песни
«Віють вітри, віють буйні» — украинская народная песня, и ее авторство приписывают полулегендарной певице и поэтессе из Полтавы Марусе Чурай. В прошлом авторство приписывали и Ивану Котляревскому.
Маруся Чурай, по преданию, родилась в 1628—1629 году в Полтаве, в семье казацкого старшины, и жила с матерью на берегу Ворсклы. Она славилась красотой и уменьем петь и импровизировать на вечерницах. Более всех женихов ее любил казак Искра, но сама она любила Григория Остапенко. Григорий ушел в поход против поляков, вернулся и изменил: осенью 1648 года женился на богатой казачке. Маруся из ревности отравила его, сама созналась в содеянном и была приговорена к казни, но, по преданию, в последнюю минуту прискакал Искра с универсалом Богдана Хмельницкого, даровавшим ей прощение — «ради ее сладких песен». Из песен, которые ей приписывают, наиболее известны «Виют витры, виют буйни», «Ой, не ходы, Грицю, на вечерници» и «Грицю, Грицю, до работы!». Дальнейшая судьба Маруси в преданиях расходится: по одним, она зачахла и умерла в том же году, по другим, ушла странствовать и окончила дни в монастыре.
Песня вошла в литературу через Ивана Котляревского: он использовал ее как вступительную арию Наталки в опере «Наталка-Полтавка» (написана в 1819 году). Пьеса начинается тем, что Наталка выходит из хаты с ведрами на коромысле, ставит их у реки и поет «Віють вітри, віють буйні, аж дерева гнуться». С этого момента песня становится одной из самых узнаваемых «малороссийских» мелодий на русской и украинской сцене.
У песни сложилась богатая концертная жизнь. Свои обработки и романсовые переложения делали разные композиторы, среди них Александр Алябьев — автор знаменитого «Соловья». В опере Николая Лысенко «Наталка-Полтавка» (1889) мелодия стала арией Наталки и в этой редакции звучит в концертах до сих пор.
К концу XIX столетия «Виют витры» — один из самых ходовых романсов. Его переписывали в дешевые песенники и сборники для домашнего музицирования: сохранилось, например, издание «Вiют витры. Малороссiйская песня» 1878 года из серии «Комики, куплетисты и рассказчики». Так что Чехов, давая песню Вареньке, опирался на вещь, которую знала наизусть вся читающая Россия, — и на мелодию, и на ее «словесное и музыкальное звучание».
Песня живет и сегодня. Ее поют фольклорные коллективы и казачьи хоры; в 2021 году она прозвучала в современной обработке в рамках проекта «Україна в піснях».
Интересные факты о песне
- Народная основа и литературная обработка у «Виют витры» неразделимы: в концертной практике под этим названием поют именно текст Котляревского из «Наталки-Полтавки», а в фольклорных записях встречаются свои, более короткие варианты.
- Исследователи видят в образе Вареньки воспоминание о Марии Заньковецкой, «хохлацкой королеве» украинской сцены, с которой Чехов познакомился за несколько лет до рассказа.
- Одним из первых на рассказ откликнулся историк и литератор Михаил Грушевский, отметивший, что Чехов показывает украинский тип «как бы изнутри украинской стихии», с «широким и мягким украинским юмором».
Полный текст песни
Текст приводится в редакции Ивана Котляревского (ария Наталки из «Наталки-Полтавки»), которая и стала канонической концертной версией романса.
Віють вітри, віють буйні,
Аж дерева гнуться;
Ой, як болить моє серце,
А сльози не ллються.
Ой, як болить моє серце,
А сльози не ллються.Трачу літа в лютім горі
І кінця не бачу;
Тільки тоді і полегша,
Як нишком поплачу.
Тільки тоді і полегша,
Як нишком поплачу.Не поправлять сльози щастя,
Серцю легше буде;
Хто щасливим був часочок,
По смерть не забуде.
Хто щасливим був часочок,
По смерть не забуде.Єсть же люди, що і моїй
Завидують долі;
Чи щаслива та билинка,
Що росте на полі?
Чи щаслива та билинка,
Що росте на полі?Що на полі, що на пісках,
Без роси, на сонці?
Тяжко жити без милого
І в своїй сторонці!
Тяжко жити без милого
І в своїй сторонці!Де ти, милий, чорнобривий?
Де ти? Озовися!
Як я, бідна, тут горюю,
Прийди, подивися.
Якя, бідна, тут горюю,
Прийди, подивися.Полетіла б я до тебе,
Та крилець не маю;
Щоб побачив, як без тебе
З горя висихаю.
Щоб побачив, як без тебе
З горя висихаю.До кого я пригорнуся,
І хто приголубить?
Коли тепер нема того,
Який мене любить.
Коли тепер нема того,
Який мене любить.Веют ветры (перевод)
Веют ветры, веют буйны,
Так что гнутся древа;
Ой, как сердце мое болит,
А слезы не льются.
Ой, как сердце мое болит,
А слезы не льются.Трачу годы в лютом горе,
И конца не вижу;
Только легче мне тогда,
Как украдкой плачу.
Только легче мне тогда,
Как украдкой плачу.Слезы счастья не вернут,
Сердцу легче будет;
Кто хоть час был счастлив,
Тот вовек не забудет.
Кто хоть час был счастлив,
Тот вовек не забудет.Есть же люди, что и моей
Завидуют доле;
Счастлива ли та былинка,
Что растет на поле?
Счастлива ли та былинка,
Что растет на поле?Что на поле, что на песках,
Без росы, на солнце?
Тяжко жить без милого
И в родной сторонке!
Тяжко жить без милого
И в родной сторонке!Где ты, милый, чернобровый?
Где ты? Отзовися!
Как я, бедная, тут горюю,
Приди, полюбуйся.
Как я, бедная, тут горюю,
Приди, полюбуйся.Полетела бы к тебе я,
Да крыльев не имею;
Чтоб увидел, как без тебя
С горя я иссохла.
Чтоб увидел, как без тебя
С горя я иссохла.К кому я прижмуся,
И кто приголубит?
Коли нет теперь того,
Кто меня так любит.
Коли нет теперь того,
Кто меня так любит.