Вернуться к Музыка в произведениях Чехова

Романс «Очи черные»

Снова начался ужин. Пробка с треском вылетела из второй бутылки, и моя тетя залпом выпила полстакана, а когда моя жена вышла куда-то на минутку, тетя уже не церемонилась и выпила целый стакан. Опьянел я и от вина, и от присутствия женщины. Вы помните романс?

Очи черные, очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные,
Как люблю я вас,
Как боюсь я вас!

Не помню, что было потом. Кому угодно знать, как начинается любовь, тот пусть читает романы и длинные повести, а я скажу только немного и словами все того же глупого романса:

Знать, увидел вас
Я не в добрый час...

Все полетело к черту верхним концом вниз. Помнится мне страшный, бешеный вихрь, который закружил меня, как перышко.

Рассказ «Шампанское (Рассказ проходимца)»

* * *

Да-с! Было время, когда я ломал дурака, миндальничал, медоточил, рассыпался бисером, шаркал ногами... Любил, страдал, вздыхал на луну, раскисал, таял, холодел... Любил страстно, бешено, на всякие манеры, черт меня возьми, трещал, как сорока, об эмансипации, прожил на нежном чувстве половину состояния, но теперь — слуга покорный! Теперь меня не проведете! Довольно! Очи черные, очи страстные, алые губки, ямочки на щеках, луна, шёпот, робкое дыханье — за всё это, сударыня, я теперь и медного гроша не дам!

Пьеса «Медведь»

Когда в 1887 году Чехов опубликовал в рождественском номере «Петербургской газеты» рассказ «Шампанское», мало кто заметил, что перед нами не просто святочная история, а настоящий «романс в прозе». Герой рассказа — начальник степного полустанка, одинокий, молодой, «взбалмошен и глуп», — встречает роковую женщину с «большими черными глазами», и с этого момента повествование начинает подчиняться законам романса, а не повести. Романс «Очи черные» присутствует в тексте трижды: сначала как подтекст (портрет героини с «большими черными глазами»), затем как прямая цитата первого куплета и наконец как «глупый романс», словами которого герой описывает катастрофу. Звучит он только в самом конце — но именно он оказывается ключом, объясняющим всё: герой не описывает своё состояние собственными словами, он цитирует романс, потому что другого языка у него просто нет. «Глупого» — и всё-таки единственного, способного вместить любовную катастрофу.

Исследователи давно обратили внимание на то, что рассказ построен по романсным законам. В романсе всегда только одна тема — любовь, только один очерченный момент в отношениях «его» и «нее», и эта встреча всегда фатальна. Чехов соблюдает эту жанровую специфику с точностью: вокруг полустанка раскинулись огромные степные пространства, но художественный мир рассказа мал, в нём только «он» и «она». Разлитое шампанское — плохая примета, знак роковой встречи; «черные глаза» героини — типичный романсный образ, восходящий к целой традиции, от пушкинской «Черной шали» до стихов Туманского и Красова, где черный цвет всегда означает роковую страсть, магическую власть, гибель. Романсные интонации слышатся с самого начала — в напевном ритме фразы «Весело мне жилось на полустанке или скучно...», в повторах и паузах, в самом лаконизме, превращающем предложение в отточенную музыкальную фразу: каждое предложение звучит так, будто его можно спеть.

Годом позже Чехов обращается к тому же романсу иначе — комически. В пьесе «Медведь» (1888) фраза «Очи черные, очи страстные…» — не исполняемая песня, а ироничная цитата из популярного цыганского романса, которую Смирнов использует как часть нарочито гротескной декларации о своём «остывшем» романтизме: он демонстративно обесценивает набор сентиментальных штампов («алые губки, ямочки на щеках, луна, шёпот»), оценивая их в «медный грош» и связывая с растратой состояния, но сама структура монолога — с преувеличениями и коммерческой лексикой — выдаёт в нём не столько циника, сколько бывшего романтика. Ирония усиливается тем, что вскоре герой влюбляется в Попову, которая буквально воплощает отвергнутые им клише — вплоть до тех самых «ямочек на щеках», — и тем самым жизнь опровергает его громкие слова.

Так один и тот же романсный текст служит Чехову двумя противоположными задачами: в «Шампанском» — как единственный язык, на котором возможно подлинное чувство и его гибель, в «Медведе» — как предмет издёвки, за которым прячется неистребимость того же чувства. Романс у Чехова неизменно оказывается не орнаментом, а диагностическим инструментом: герой может сколько угодно отрицать его «глупость», но говорит, страдает и влюбляется именно его словами.

История романса

Стихотворение «Черные очи» было опубликовано в «Литературной газете» 17 января 1843 года за подписью Евгения Гребенки — писателя и поэта из Полтавской губернии, писавшего и на русском, и на украинском языке.

Стихи родились из живого чувства. Летом 1843 года Гребенка гостил в селе Березовая Рудка у соседа-помещика, отставного штабс-капитана Растенберга. Там он встретил дочь хозяина — Марию Васильевну. Семнадцатилетняя Маша поразила его своим «огненным взором», и, по одной версии, стихи были написаны в ту же ночь, по другой — уже в Петербурге. Через год Гребенка и Мария обвенчались.

Первоначальный текст состоял всего из трех строф — без надрыва, лишь приправленный романтизмом:

Очи чёрные, очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные!
Как люблю я вас, как боюсь я вас!
Знать, увидел вас я в недобрый час!

Ох, недаром вы глубины темней!
Вижу траур в вас по душе моей,
Вижу пламя в вас я победное:
Сожжено на нём сердце бедное.

Но не грустен я, не печален я,
Утешительна мне судьба моя:
Всё, что лучшего в жизни Бог дал нам,
В жертву отдал я огневым глазам!

1843

Никакого трагического финала Гребенка не предусматривал. Текст, который мы знаем сегодня, — результат позднейших наслоений: разные исполнители добавляли и убирали куплеты по своему усмотрению.

Между первой публикацией стихотворения и появлением романса в его привычном виде прошло около сорока лет. Какая-то песня на стихи Гребенки бытовала не позднее 1870-х годов, но ее мелодия неизвестна. В старых изданиях «Очей черных» автор музыки вообще не указывался — писали «музыка народная» или «автор неизвестен».

Только в 1884 году ноты романса были опубликованы в обработке Софуса (Сойфера) Гердаля — капельмейстера московского ресторана «Яр», где выступали цыганские хоры. Именно Гердаль, судя по всему, свел воедино стихи Гребенки и мелодию вальса «Hommage» немецкого композитора Флориана Германа. Публикация датирована 7 марта 1884 года.

Вальс Германа — самостоятельное произведение, которое и сейчас можно услышать в отдельном исполнении. Но в обработке Гердаля, привязанной к стихам Гребенки, мелодия обрела новую жизнь — и стала цыганским романсом. Цыгане до сих пор считают «Очи черные» своим национальным достоянием, хотя по происхождению это сплав украинского чувства, немецкого вальса и ресторанной эстрады.

Шаляпин и мировая слава

Романс из репертуара цыганских хоров «Яра» попал к Федору Шаляпину через Варвару Панину — знаменитую цыганскую певицу. Шаляпин не просто включил романс в свой репертуар: он познакомил с ним мир во время гастролей, немного изменил мелодию «под себя» и, как считается, дописал еще несколько куплетов собственноручно.

Позже Изабелла Юрьева, Николай Сличенко и другие исполнители продолжали видоизменять текст, добавляя и убирая куплеты. Канонического текста романса, по существу, не существует — есть только неизменный первый куплет Гребенки и бесконечные вариации вокруг него.

Очи черные, очи жгучие,
Очи страстные и прекрасные!
Как люблю я вас! Как боюсь я вас!
Знать, увидел вас я не в добрый час!

Очи черные, жгуче пламенны!
И манят они в страны дальние,
Где царит любовь, где царит покой,
Где страданья нет, где вражде запрет!

Не встречал бы вас, не страдал бы так,
Я прожил бы жизнь улыбаючись.
Вы сгубили меня, очи черные,
Унесли навек мое счастие.

Очи черные, очи жгучие,
Очи страстные и прекрасные.
Вы сгубили меня, очи страстные,
Унесли навек мое счастие…

Очи черные, очи жгучие,
Очи страстные и прекрасные!
Как люблю я вас! Как боюсь я вас!
Знать, увидел вас я не в добрый час!

Евгений Гребенка