После обеда Коростелев садился за рояль, а Дымов вздыхал и говорил ему: «Эх, брат! Ну, да что! Сыграй-ка что-нибудь печальное». Подняв плечи и широко расставив пальцы, Коростелев брал несколько аккордов и начинал петь тенором «Укажи мне такую обитель, где бы русский мужик не стонал», а Дымов еще раз вздыхал, подпирал голову кулаком и задумывался.
Рассказ «Попрыгунья»
В своем произведении «Попрыгунья» Чехов не приводит романс целиком — ему хватает строки, чтобы в голове читателя доиграла вся мелодия. При этом он дает песне прозвучать в тот момент, когда героям уже нечего сказать друг другу словами. И это не случайная музыкальная деталь, а смысловой центр рассказа.
Дымов с середины зимы догадывается, что жена его обманывает. Он не может смотреть ей прямо в глаза и, чтобы не оставаться с ней наедине, зовет обедать товарища — доктора Коростелева, «маленького стриженого человечка с помятым лицом». За обедом оба медика говорят о диафрагме и невритах, и Чехов подчеркивает: разговор нужен им только затем, чтобы дать Ольге Ивановне возможность молчать, то есть не лгать. А потом начинается музыка.
И вот тут происходит главное. Неловкий, застенчивый Коростелев, который от смущения то расстегивает, то застегивает пиджак, вдруг поет тенором о бесконечном народном стоне. А слушает его Дымов — тот самый «простой, ничем не замечательный, неизвестный человек», который на самом деле совершает тихий подвиг: работает, спасает, а потом умирает, заразившись дифтеритом от больного ребенка. Некрасовские слова о мужике, которому нигде нет покоя, ложатся на судьбу самого Дымова: его величие так же незаметно, как этот стон, и так же никем не услышано.
Чехов берет не книжный вариант Некрасова, а тот, что пелся в быту, — с «укажи» вместо «назови». Писатель слышит песню именно так, как ее слышала Россия, и передает это без поправок. А в финале тот же Коростелев скажет об умершем Дымове: «Это, если всех нас сравнить с ним, был великий, необыкновенный человек!». Чехов не объясняет связи между песней и этой фразой — он просто дает ей прозвучать, как хорошей музыке.
История создания романса
Текст, который поет Коростелев, — отрывок из стихотворения Некрасова «Размышления у парадного подъезда» (1858). В нем поэт описал сцену у подъезда петербургского вельможи, куда пришли просители-крестьяне, и разразился горестным монологом о «русском мужике», который стонет «по полям, по дорогам», «по тюрьмам, по острогам», «у подъезда судов и палат». Стихотворение было запрещено цензурой, но строки о стоне разошлись по стране в списках.
А вот мелодия к ним не писалась специально. Народная песенная практика устроена иначе: текст положили на уже знакомый мотив — мелодию из финального ансамбля пролога оперы Доницетти «Лукреция Борджиа» («Маффио Орсини стоит перед вами»). Опера впервые была поставлена в Милане в декабре 1833 года, а в России ее услышали в конце сезона 1855—1856 годов, так что напев был у всех на слуху.
По предположению музыковеда М.С. Друскина, песня была сочинена для «оперы», которую осенью 1861 года поставили в Петропавловской крепости арестованные участники студенческих волнений. И это была не просто застольная песня: «Укажи мне такую обитель» вместе с другими некрасовскими строками вошла в круг революционных песен и звучала как клятва за народ.
Дальше песня зажила своей жизнью — как это обычно и бывает с текстами, ушедшими в народ. В 1906 году ее напечатали в Москве в серии «Любимые песни московских цыган» (№ 474) как «русскую песню» для голоса с фортепиано — в переложении Якова Пригожего и со словами Некрасова. А в Вильне, в серии «Общедоступная музыкальная библиотека» (№ 34), она вышла в аранжировке К.М. Галковского — на обложке был даже помещен портрет поэта в медальоне.
Об авторах романса
Николай Алексеевич Некрасов (1821—1878) — поэт, прозаик и издатель, редактор «Современника» и «Отечественных записок». Именно он написал текст, ставший песней, — строки о народном страдании. На стихи Некрасова русские композиторы создали более 150 вокальных произведений — от Мусоргского и Чайковского до Кюи и Бородина.
Гаэтано Доницетти (1797—1848) — итальянский композитор, чья опера «Лукреция Борджиа» (1833) подарила песне ее напев. Получается парадокс: мелодия, ставшая символом русской народной скорби, пришла из итальянской оперной арии.
Яков Федорович Пригожий (1840—1920) — русский пианист, дирижер, композитор и аранжировщик, руководитель русских и цыганских хоров (в том числе хора московского ресторана «Яр»), автор более 300 романсов, песен и вальсов. Среди его обработок — «Коробейники», «Пара гнедых», «Ухарь-купец», «Милая». Любопытно, что часть его мелодий на деле заимствована у зарубежных авторов — в ту эпоху это было обычной практикой. После его смерти имя Пригожего забылось, а многие его песни стали считаться народными.
Константин Михайлович Галковский (1875—1963) — аранжировщик, выпустивший «Укажи мне такую обитель» для среднего голоса в виленской серии «Общедоступная музыкальная библиотека» (издания 1910—1914 годов).
Выходит, что у этого романса нет одного «композитора»: текст дал Некрасов, напев пришел из оперы Доницетти через народное пение, а печатную, «авторскую» форму ему придали Пригожий, Галковский и другие аранжировщики. И, может быть, поэтому он так точно звучит у Чехова — как песня без автора, которую поет всякий, кому больно.
Полный текст романса
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?
Стонет он по полям, по дорогам,
Стонет он по тюрьмам, по острогам,
В рудниках, на железной цепи;
Стонет он под овином, под стогом,
Под телегой, ночуя в степи;
Стонет в собственном бедном домишке,
Свету Божьего солнца не рад;
Стонет в каждом глухом городишке,
У подъезда судов и палат.
Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется —
То бурлаки идут бечевой!..
Волга! Волга!.. Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась наша земля, —
Где народ, там и стон... Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснешься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Все, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил?..
Это тот самый фрагмент, который в песенном быту начинается со слова «укажи», тогда как в авторском тексте Некрасова первая строка звучит «назови». Все остальное в песне совпадает со стихотворением, написанным в 1858 году.
Николай Алексеевич Некрасов
Гаэтано Доницетти