Николай приходит обыкновенно ко мне по праздникам, как будто за делом, но больше затем, чтоб повидаться. Приходит он сильно навеселе, чего с ним никогда не бывает зимою.
— Что скажешь? — спрашиваю я, выходя к нему в сени.
— Ваше превосходительство! — говорит он, прижимая руку к сердцу и глядя на меня с восторгом влюбленного. — Ваше превосходительство! Накажи меня бог! Убей гром на этом месте! Гаудеамус игитур ювенестус!
И он жадно целует меня в плечи, в рукава, в пуговицы.
Повесть «Скучная история»
* * *
Это пишущий, к которому очень шло, когда он говорил: «Нас немного!» или: «Что за жизнь без борьбы? Вперед!», хотя он ни с кем никогда не боролся и никогда не шел вперед. Не выходило также приторно, когда он начинал толковать об идеалах. В каждую университетскую годовщину, в Татьянин день, он напивался пьян, подтягивал не в тон «Gaudeamus», и в это время его сияющее, вспотевшее лицо как бы говорило: «Глядите, я пьян, я кучу!». Но и это шло к нему.
<...>
И потом уже я ни разу не видел Веры Семеновны. Где она теперь — не знаю. А Владимир Семеныч всё писал свои фельетоны, возлагал венки, пел «Gaudeamus», хлопотал о «кассе взаимопомощи сотрудников московских повременных изданий».
Рассказ «Хорошие люди»
«Gaudeamus igitur» («Возрадуемся, друзья») — старинная студенческая песня на латинском языке. У Чехова студенческий гимн редко появляется как торжественная декламация, чаще это обрывок фразы, неловкое пение, эмоциональный всплеск. «Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus» («Будем радоваться, пока мы молоды») у Чехова — это не столько текст, сколько интонация эпохи: шумная, немного неловкая, очень человеческая.
В повести «Скучная история» (1889) Николай приходит к рассказчику по праздникам «сильно навеселе» и с восторгом восклицает: «Ваше превосходительство! Накажи меня бог! Убей гром на этом месте! Гаудеамус игитур ювенестус!» — и жадно целует собеседника в плечи, в рукава, в пуговицы. Здесь латинская формула звучит не как ритуал, а как эмоциональный выплеск, почти клятва, приправленная хмельной искренностью.
В рассказе «Хорошие люди» главный герой Владимир Семёныч «подтягивает не в тон "Gaudeamus"» в Татьянин день: он пьян, лицо у него сияющее и вспотевшее, а сама эта нестройность почему-то ему «идёт». Он поёт «Gaudeamus», возлагает венки, хлопочет о «кассе взаимопомощи сотрудников московских повременных изданий», гимн становится частью его общественной, почти праздничной суеты.
Для Чехова «Gaudeamus» — культурный код университетского мира: его знают, его поют, он объединяет. Но писатель не стремится показать идеальный хор. Ему интереснее живые люди: кто-то поёт уверенно, кто-то сбивается, кто-то выкрикивает первую строчку, потому что она лучше всего ложится на эмоции. Фразы вроде «подтягивал не в тон» могли бы звучать насмешливо, но у Чехова в них нет уничижения. Напротив, есть тёплое понимание: молодость бывает шумной, неловкой, хмельной, и именно в этой неидеальности её обаяние. Писатель не судит героя за то, что он пьян или не попадает в ноты; он фиксирует, как человек искренне хочет быть частью общего порыва.
«Gaudeamus» — это торжественная формула, почти ритуал. У Чехова этот пафос сталкивается с бытом: с пуговицами, в которые целуются, с вспотевшим лицом, с суетой вокруг венков и касс взаимопомощи. В этом столкновении торжественного и будничного рождается чеховская правда: праздник у него всегда немного домашний, немного смешной и очень настоящий. Чехов показывает, что мы запоминаем не идеальные моменты, а именно эти мелкие, почти нелепые детали: кто как пел, кто сбился, кто слишком громко кричал. И когда позже герой оглядывается на свою молодость, он вспоминает не торжественные речи, а вот эту живую суету, где пафос и неловкость шли рука об руку.
История песни и ее авторы
«Gaudeamus igitur» — студенческий гимн, выросший из поэзии вагантов (бродячих студентов и поэтов XII—XIII веков). Долгое время текст существовал в устной традиции и имел множество региональных вариантов. Канонический текст закрепил Христиан-Вильгельм Киндлебен (1748—1785) в 1781 году. Его редакция стала общепринятой. Автор музыки достоверно неизвестен. Традиционно мелодию связывают с именем фламандского композитора Йоханнеса Окегема (ок. 1410—1497), но подтверждений этому нет. Первая нотная запись датируется 1788 годом.
В России гимн прочно вошёл в университетскую культуру XIX века. В 1874 году появился хоровой вариант композитора П.И. Чайковского (1840—1893), подписанный псевдонимом «Б.Л.». Для современников Чехова «Gaudeamus» был узнаваемым культурным кодом: его пели на студенческих вечерах, знали на латыни и в переводах, и он служил маркером принадлежности к образованной среде.
Интересные факты
- Татьянин день был в России главным студенческим праздником. В этот день (25 января) студенты массово отмечали университетскую годовщину: шли к памятнику Ломоносову, пели «Gaudeamus», устраивали застолья и торжественные собрания. Эта традиция была широко известна и легко считывалась читателями Чехова.
- Латынь тогда была частью профессионального быта. Для медиков (а Чехов был выпускником медицинского факультета) латынь была не экзотикой, а рабочим языком. Поэтому латинские формулы в устах героев звучали естественно и органично.
- Пение гимна «Gaudeamus» в то время выступало как объединяющий ритуал. Пение гимна было символическим актом, подчёркивавшим единство студентов разных курсов и факультетов. Даже если кто-то пел не в тон, он всё равно был частью общего дела.
- Писатель хорошо знал университетскую атмосферу: общие вечера, пение, разговоры, споры, усталость после лекций и внезапные вспышки радости. Поэтому он так точно фиксирует мелкие бытовые детали, которые делают сцену живой.
Полный текст песни
Канонический вариант Киндлебена
Gaudeamus igitur,
Juvenes dum sumus!
Post jucundam juventutem,
Post molestam senectutem
Nos habebit humus!Ubi sunt, qui ante nos
In mundo fuere?
Vadite ad superos,
Transite ad inferos,
Hos si vis videre!Vita nostra brevis est,
Brevi finietur.
Venit mors velociter,
Rapit nos atrociter,
Nemini parcetur!Vivat Academia!
Vivant professores!
Vivat membrum quodlibet!
Vivant membra quaelibet!
Semper sint in flore!Vivant omnes virgines,
Graciles, formosae!
Vivant et mulieres,
Tenerae, amabiles,
Bonae, laboriosae!Vivat et res publica,
Et qui illam regunt!
Vivat nostra civitas,
Maecenatum caritas,
Qui nos hic protegunt!Pereat tristitia,
Pereant dolores!
Pereat diabolus,
Quivis antiburschius,
Atque irrisores!Русский перевод (С.И. Соболевский)
Итак, будем веселиться,
Пока мы молоды!
После приятной юности,
После тягостной старости
Нас возьмёт земля!Где те, кто прежде нас
Жили в мире?
Пойдите на небо,
Перейдите в ад,
Если хотите их увидеть!Жизнь наша коротка,
Скоро она кончится.
Смерть приходит быстро,
Уносит нас безжалостно,
Никому пощады не будет!Да здравствует Академия!
Да здравствуют профессора!
Да здравствует каждый студент,
Да здравствуют все студенты,
Пусть вечно они процветают!Да здравствуют все девушки,
Изящные и красивые!
Да здравствуют и женщины,
Нежные, достойные любви,
Добрые, трудолюбивые!Да здравствует и государство,
И тот, кто им правит!
Да здравствует наш город,
Милость меценатов,
Нам покровительствующая!Да исчезнет печаль,
Да погибнут скорби наши!
Да погибнет дьявол,
Все враги студентов
И смеющиеся над ними!
Йоханнес Окегем
Петр Ильич Чайковский

