Первый период творческого пути Антона Павловича Чехова — великого русского писателя и драматурга — относится к 80-м годам XIX в. в 1880 г. появилось в печати первое его произведение. Прошло около десяти лет, и безвестный сотрудник различных юмористических журналов превратился в замечательного писателя, признанного и любимого передовым русским обществом.
К концу 1880-х годов Чехова уже заметили и по достоинству оценили и старшие товарищи по литературе, он уже автор таких замечательных произведений, как «Унтер Пришибеев». «Степь», «Скучная история» и многих других. Но именно в это время в письмах Чехова начинают все сильнее и сильнее звучать нотки неудовлетворенности своим творчеством. Ему хочется вырваться из сферы чисто литературных интересов, лучше узнать русскую жизнь, заняться каким-то «серьезным трудом».
Писатель, чувствуя свою великую ответственность перед народом, стремился принести ему реальную пользу, найти свое место в жизни, найти правильный ответ на вопрос «что делать».
Так подходил Чехов к мысли о поездке на Сахалин, мысли, которая на первых порах показалась его родным и знакомым неожиданной и даже непонятной.
Между тем, поездка Чехова на Сахалин и его кипучая деятельность на острове не были загадочны или необъяснимы. Это путешествие и его последствия — своеобразный гражданский, патриотический подвиг А.П. Чехова, вполне закономерный в общем развитии его биографии и творчества. Далеко не случайно то обстоятельство, что мысль об этой поездке зародилась у писателя в конце 80-х годов. Это были годы роста рабочего класса и его политического самосознания, с одной стороны, годы черной реакции, возглавляемой Александром III, Победоносцевым, Катковым, — с другой. Контрреволюционные реформы Александра III вызвали растерянность, апатию в среде мелкой буржуазии и интеллигенции.
А.П. Чехов видел необходимость активизировать современное ему апатичное общество изображением не только людей, преодолевающих в себе «рабские черты», но и «людей подвига, веры, ясно осознанной цели». Чехов придавал «громадное воспитательное значение» для современного ему общества личного примера, «подвижничества». В своем некрологе о Н.М. Пржевальском (1888 г.) Чехов писал: «В наше больное время, когда европейскими обществами обуяла лень, скука жизни и неверие, когда всюду в странной взаимной комбинации царят нелюбовь к жизни и страх смерти, когда даже лучшие люди сидят, сложа руки, оправдывая свою лень и свой разврат отсутствием определенной цели в жизни, подвижники нужны, как солнце». (VII, 477)*. И это убеждение сыграло большую роль в созревшем в конце 80-х годов его решении предпринять поездку на Сахалин.
Поездка на Сахалин и связанная с ней подготовка явились закономерным результатом всей предшествующей деятельности писателя и ответом на вопрос: как быть и что делать передовой русской интеллигенции в затхлой тюремной обстановке 80-х годов прошлого века.
Конечно, мы не вправе забыть и о причинах личного характера, побудивших Чехова изменить на время обычную обстановку (смерть брата, талантливого художника Николая, тяжело переживавшаяся писателем). Но это не должно заслонить от нас главного, о чем очень хорошо сказал М.А. Шолохов, выступая на XX съезде КПСС: «Чехов, даже будучи тяжко больным, нашел в себе силы и, движимый огромной любовью к людям и профессиональной писательской настоящей любознательностью, все же съездил на Сахалин»1.
Почему именно к Сахалину были обращены взоры Чехова? Что хотел узнать, увидеть и вскрыть великий писатель на этом далеком и «бесполезном» острове, превращенном самодержавием с 1858 года во всероссийскую каторгу? Замечательный ответ на эти вопросы дает сам А.П. Чехов в письме к Суворину:
«...Вы пишете, что Сахалин никому не нужен и ни для кого не интересен. Будто бы это верно?.. Не дальше, как 25—30 лет назад наши же русские люди, исследуя Сахалин, совершали изумительные подвиги, за которые можно боготворить человека, а нам это не нужно, мы не знаем, что это за люди, и только сидим в четырех стенах и жалуемся, что бог дурно создал человека. Сахалин — это место невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек вольный и подневольный... Из книг, которые я прочел и читаю, видно, что мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варварски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч верст, заражали сифилисом, развращали, размножали преступников и все это свалили на тюремных, красноносых смотрителей. Теперь вся образованная Европа знает, что виноваты не смотрители, а все мы, но нам до этого дела нет, это неинтересно... Нет, уверяю Вас, Сахалин нужен и интересен, и нужно пожалеть только, что туда еду я, а не кто-нибудь другой, более смыслящий в деле и более способный возбудить интерес в обществе...» (XV, 29—30.)
Некоторые биографы А.П. Чехова неправильно объясняли причину поездки писателя на Сахалин то скукой смертельной и желанием проветриться, то исключительно стремлением писателя встретить такие два-три дня, о которых он будет вспоминать всю жизнь с восторгом или горечью. Такое поверхностное объяснение нельзя признать убедительным.
Писатель лучше Других понимал, что Сахалин, «милостью» самодержавия превращенный в каторгу, представляет собой остров ужасов и смерти, и что ему неизбежно придется не только столкнуться с концентрированным выражением в одном месте этих ужасов, но и рассказать русскому обществу правду об этих всевозможных человеческих страданиях и муках.
А.П. Чехов знал, что его поездка на Сахалин — это большая ответственность перед народом, ибо вместе с другими передовыми людьми России прошлого века Писатель чувствовал и свою личную ответственность за все преступления самодержавия.
Нельзя не вспомнить, в связи с этим, критику В.И. Лениным либералов за их приспособление к мерзости царской России, за их помощь царскому правительству в политическом развращении населения, когда либералы ослабляли «...и без того бесконечно слабое в русском обывателе сознание своей ответственности, как гражданина, за все**, что делает правительство»2.
Были еще и другие причины для поездки Чехова на Сахалин. Писателю в его ненасытной жажде познания родины, своего народа необходимо было проделать десятитысячноверстный путь с Запада на Восток, чтобы увидеть своими глазами жизнь народа на окраинах, познакомиться с множеством встречающихся ему на длинном пути людей. И, наконец, писатель своим путешествием хотел дать достойную отповедь буржуазно-либеральной критике, которая, стремясь исказить подлинный идейный смысл произведений великого русского писателя, неоднократно обвиняла его в «аполитичности», «пассивности», «беспринципности» и т. д.
А.П. Чехов, обычно не отвечавший критикам, лишь один раз выступил против подобных ложных обвинений. Это было как раз перед его поездкой на Сахалин. Обращаясь к редактору журнала «Русская мысль», А.П. Чехов 10 апреля 1890 года писал: «На критики обыкновенно не отвечают, но в данном случае речь может быть не о критике, а просто о клевете. Я, пожалуй, не ответил бы и на клевету, но на-днях я надолго уезжаю из России, быть может, никогда уж не вернусь, и у меня нет сил удержаться от ответа.
Беспринципным писателем или, что одно и то же, прохвостом я никогда не был» (XV, 52).
Поездка Чехова на Сахалин, о которой он упоминает в этом письме, была лучшим ответом на клевету либеральных журналистов.
Таким образом, писатель ставил перед собой вполне конкретную патриотическую и благородную цель: возбудить интерес в обществе, т. е. напомнить русскому обществу, что Сахалин открытый, исследованный и закрепленный за Россией славными ее сынами — Г.И. Невельским, Бошняком, Корсаковым и др. — крайне нужен и интересен своими природными богатствами и стратегическим положением. Кроме того, Чехов своим посещением Сахалина хотел создать определенное общественное мнение против невежества, деспотизма, глупости и произвола царизма, который не сумел сделать ничего умнее, как превратить «остров сокровищ» в место невыносимых страданий и мук, в каторгу.
Примечания
*. Ссылки на произведения А.П. Чехова даются по «Полному собранию сочинений и писем» писателя (тт. I—XX, Гослитиздат. М., 1944—1951) в самом тексте работы сокращено: римская цифра означает том, арабская — страницу.
В книге используются письма к Чехову, хранящиеся в архиве писателя (Рукописный отдел Государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина, фонд 331). Ссылки на материалы из этого архива даются также сокращенно в тексте — указывается лишь шифр писем согласно архивной описи и обозначение архива (ЛБ). Остальные примечания — в конце книги.
**. Курсив В.И. Ленина. В дальнейшем, за исключением специально оговоренных случаев, всюду курсив авторов.
1. XX съезд КПСС. Стенографический отчет. Т. I. М., 1956, стр. 582.
2. В.И. Ленин. Сочинения, т. 5, стр. 53.
| Предыдущая страница | К оглавлению | Следующая страница |