Общепринято, что Чехов в своих пьесах, в отличие от современных ему и предшествующих драматургических произведений, изображает быт, повседневность. Персонажи на сцене заняты повседневными делами, разговорами.
Сделаем одно уточнение. Обратимся, например, ко второму действию «Чайки». В нем Дорн читает Аркадиной книгу Мопассана «На воде», Треплев упрекает Нину в охлаждении к нему, Заречная беседует с Тригориным об искусстве. В этом действии изображается повторяющееся, то, что происходило не раз. Действительно, очевидно, что в имении часто читают вслух художественную литературу, что Костя не раз уже говорил Нине о ее охлаждении к нему, что Заречная не впервые беседует с Тригориным на темы, связанные с искусством.
Во втором акте «Вишневого сада» изображается одна из очередных прогулок персонажей на лоне природы, Петя Трофимов произносит один из очередных своих обличительных монологов, а потом в очередной раз агитирует Аню. Лопахин не то что в первый раз пытается уговорить Раневскую согласиться на его дачный проект, он, по его словам, уже замучился добиваться от Любови Андреевны однозначного ответа: да или нет.
Чехов в своих пьесах обычно изображает не просто повседневность, а повторяющееся, происходящее не в первый раз. Исключения не так уж и часты. Например, во втором действии «Чайки» Треплев убивает чайку и в творческом воображении Тригорина рождается «сюжет для небольшого рассказа». Никаких других важных единичных происшествий не происходит. В третьем акте «Дяди Вани» Серебряков предлагает продать имение и купить дачу в Финляндии, в ответ на что следует покушение на убийство.
В ряде действий чеховских пьес мог быть изображен не обязательно именно тот день, который изображен, а какой-нибудь другой. Таковы второе и третье действия в «Чайке», первое и второе в «Дяде Ване», второе и третье в «Трех сестрах», второе в «Вишневом саде».
А.П. Чудаков показал, что, изображая повседневное, повторяющееся, Чехов представляет его через единичное. Логически начиная фрагмент текста словом «обычно», Чехов затем описывает конкретный эпизод, дающий читателю представление о том, как обычно происходило то, что не раз повторялось в жизни персонажей1.
В пьесах писатель делает то же самое. В действиях пьес многое из происходящего является репрезентативным по отношению к определенному отрезку времени, изображается один день из ряда таких же, изображаются действия из ряда аналогичных.
В актах мы знакомимся с положением дел на данный момент, то есть в определенный отрезок времени, и раскрывается внутренний мир героев пьесы не вообще, а именно в данный период времени.
Но изображение быта дается не ради самого быта. По свидетельству Арс. Гурлянда, Чехов говорил: «Пусть на сцене будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни»2.
Но есть ли у Чехова такая пьеса, в которой все решалось бы в изображаемой в данном действии повседневности? Если все решается в потоке повседневности, то значит, в течение изображаемого быта персонажи должны приходить к судьбоносным решениям, к открытиям, меняющим их представления о людях и жизни и, соответственно, имеющим громадное значение для их судеб.
В каком из действий чеховских великих пьес это происходит? Ни в каком. Например, в «Чайке» судьбоносные для Нины любовное объяснение с Тригориным и принятие ею решения бежать из родительского дома в Москву к любимому человеку происходят в промежутке между вторым и третьем действиями. В этом же промежутке Треплев принимает решение о самоубийстве и совершает его попытку. А его разочарование в своем творчестве и сознание того, что Нина его не только не любит, но и никогда вновь не полюбит, пришлись на те два года, которые разделяют третье и четвертое действия.
Судьбоносное решение о том, что «все будет по-старому», дядя Ваня принял в промежутке между третьим и четвертым действиями. В предшествующих финальному действиях «Дяди Вани» мы видим не постепенное смирение Войницкого, а, наоборот, его бунт против Серебрякова, достигающий пика в третьем акте.
Ни к каким судьбоносным решениям не приходят в «Трех сестрах» Маша и Ольга, а Ирина свое решение выйти замуж за Тузенбаха приняла опять же в промежутке между действиями. Финальные монологи сестер можно рассматривать как судьбоносные прозрения, согласно которым они теперь будут строить свою жизнь, но эти прозрения отсылают нас к будущему центральных героинь пьесы, и к тому же к предполагаемому будущему, а не к тому, что было до финала.
Ни к каким судьбоносным решениям и открытиям не приходят персонажи «Вишневого сада». Эволюцию претерпевает одна лишь Аня, но и она становится идейной сторонницей Пети Трофимова между действиями — между первым и вторым, а в финале пьесы уходит с ним в «новую жизнь».
Таким образом, в пьесах Чехова, вопреки его же словам, «все решается» вовсе не в те моменты, когда мы видим персонажей на сцене.
В драматургических шедеврах писателя судьбы центральных персонажей определяют события, а не бытовая повседневность.
В «Лешем» прозрение и перерождение персонажей обуславливается самоубийством дяди Жоржа.
В «Чайке» судьбу Нины определяют бегство из родительского дома в Москву к Тригорину, смерть ее ребенка, то, что Тригорин ее оставляет, и поступление на провинциальную сцену. Судьбу Треплева решают то, что Нина его разлюбила, и неудачи в творчестве.
В «Дяде Ване» событие не определяет судьбу Войницкого, но она и не меняется: «Все будет по-старому», — говорит он Серебрякову.
В «Трех сестрах» судьбу центральных героинь опять же решают события. Прозоровы мечтают уехать в Москву — и не уезжают. А ведь они могли бы уехать. Можно было бы продать двухэтажный дом с садом и на эти деньги купить квартиру в Москве. К тому же Ирина и Ольга должны получать пенсии как дочери умершего генерала. (Маша не получает пенсию, поскольку вышла замуж.)
Но произошли следующие события. Андрей женился и под влиянием жены стал деградировать и в конце концов проиграл в карты большую сумму денег. В результате дом пришлось заложить, и все деньги взяла себе Наташа. Теперь сестры не могут продать дом, и им не на что переезжать в Москву.
Таким образом, крах мечты сестер (равно как и надежды Ирины на счастливый брак) стал прежде всего итогом событий, а не неумолимого течения повседневной жизни.
В «Вишневом саде» роль события бо́льшая, нежели в предыдущих пьесах, поскольку в нем событие определяет судьбы почти всех персонажей пьесы.
Следующая особенность поэтики пьес Чехова, выделяемая исследователями, такова: писатель изображает повседневность, а не события, на сцене мы видим лишь реакции персонажей на события, которые убраны за сцену. Это общераспространенное мнение тоже следует скорректировать.
В «Дяде Ване» мы видим центральное в пьесе событие на сцене — покушение Войницкого на убийство Серебрякова.
В «Лешем» самоубийство дяди Жоржа происходит в конце третьего действия. И неважно, видим ли мы его или нет. (Чехов мог вынести это событие за сцену по этическим соображениям.) События, происшедшие за сценой и на сцене, следует рассматривать в одном ряду, если событие за сценой происходит прямо сейчас и имеет непосредственное отношение к находящимся на сцене. (Это касается и самоубийства Треплева в «Чайке», и дуэли и ухода военных в «Трех сестрах».)
В «Трех сестрах» писатель по условиям театральной техники того времени не мог показать в одном действии и происходящее у дома Прозоровых, и дуэль, и уход военных. Да и в изображении этих событий не было нужды: не важно, как они происходят, для пьесы важны их результаты. Тузенбах гибнет на дуэли — и Ирина остается без мужа, военные уходят — и сестры остаются одинокими посреди обывательского города.
В «Вишневом саде» Чехов опять же по условиям театральной техники того времени не мог изобразить торги, а затем сразу же перенести действие в имение Раневской, для этого ему пришлось бы написать еще один акт. К тому же торги не имеют значения сами по себе, для пьесы важен и нужен лишь их результат, и изображать аукцион совершенно ни к чему. Так что то, что в «Вишневом саде» центральное событие вынесено за сцену, не результат особенностей поэтики драматургии Чехова. Если приезд и отъезд персонажей считать событиями, то следует отметить, что они происходят на сцене. При этом, в отличие от других пьес Чехова, за исключением «Дяди Вани», между действиями «Вишневого сада» не только не происходит никаких событий, но и не происходит ничего существенно важного для содержания комедии.
Мы должны полагать, что Чехов не изображает события на сцене, потому что для содержания пьес важно не то, как именно они происходили, а то, что они произошли и их результаты.
Итак, в пьесах Чехова все решается вовсе не тогда, когда персонажи на сцене «обедают».
Пьесы Чехова нередко определяют как «пьесы настроения». В них эпизоды часто не вытекают логически один из другого, и пьесы не распадаются на разрозненные фрагменты во многом благодаря тому, что один эпизод окрашен одним настроением, которое переходит в следующее, затем в третье и т. д. Движение настроения связывает пьесы в единое целое. Драматургические произведения Чехова нередко сравнивают по построению с симфониями. Но в «Лешем» общая лирическая атмосфера еще слабо чувствуется.
Примечания
1. Чудаков, А.П. Поэтика Чехова. — М., 1971. — С. 204—208.
2. Театр и искусство. — 1904. — № 28.
| Предыдущая страница | К оглавлению | Следующая страница |