Бывало, сядет за рояль, возьмет два-три аккорда и запоет тихо: «Что день грядущий мне готовит?»
* * *
Он сел за рояль, тронул один клавиш, потом заиграл и тихо запел: «Что день грядущий мне готовит?» — но, по обыкновению, тотчас же встал и встряхнул головой.
Повесть «Рассказ неизвестного человека»
Персонаж «Рассказа неизвестного человека» Грузин — меломан, талантливый пианист-любитель, который «давно бросил» серьезную музыку, но все еще может сыграть с «чудесным выражением». У него «длинные, бледные пальцы, как у пианиста», и «во всей его фигуре было что-то музыкантское, виртуозное» — «такие фигуры в оркестрах играют первую скрипку». Ария Ленского «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?» (которую открывают слова «Что день грядущий мне готовит?») из оперы Петра Ильича Чайковского «Евгений Онегин» звучит у него как неловкая попытка вернуть себе утраченное. Она тут же обрывается: Грузин встает и уходит от рояля. Этот жест — «по обыкновению, тотчас же встал и встряхнул головой» — повторяется в тексте дважды, как ритуал: прикоснуться к высокому и тут же отказаться от него.
Чехов использует эту арию как лейтмотив непредсказуемости судьбы. Вопрос «что день грядущий мне готовит?» — это и вопрос подпольного революционера, от лица которого ведется повествование, и вопрос самого Чехова. Но это еще и прямой диалог с пушкинским текстом: исследователи отмечают, что «Рассказ неизвестного человека» выстроен по модели «Евгения Онегина» — с «онегинской» ситуацией любовного треугольника, с повествователем, который духовно близок героине и выступает ее «спасителем», с пушкинской цитатой как «кодом», направляющим к роману. Грузин в этой системе — «повзрослевший» вариант Ленского: человек, в котором поэтическое начало не исчезло, а погасло, задушенное обстоятельствами.
В опере Чайковского это начало большой преддуэльной арии Ленского («Куда, куда вы удалились…»). Строка «Что день грядущий мне готовит?» — это вопрос перед лицом судьбы, предчувствие конца. У Пушкина Ленский полон романтической тревоги, у Чайковского музыка делает эту тревогу почти физически ощутимой: нисходящая мелодия, синкопы, оркестровые «тени» (в том числе тихие траурные интонации тромбонов). Для Чехова эта строка — не про оперу как таковую, а про невысказанное. Грузин поет ее не как артист, а как человек, которому вдруг становится тесно в собственной жизни. И сразу отступает: «по обыкновению, тотчас же встал и встряхнул головой». То есть музыка на секунду приоткрывает его внутренний мир и тут же закрывается.
Музыкальный строй арии Ленского
Ария Ленского «Куда, куда вы удалились…» — предсмертная ария, которую он исполняет перед дуэлью с Онегиным. Драматургически она приходится на точку «золотого сечения» оперы и является трагической кульминацией, после чего жизнь всех героев резко изменяется. Ария написана в трехчастной форме с динамической репризой и кодой. Ей предшествует развернутое оркестровое вступление. Тональность — ми минор, постоянная тональная характеристика Ленского. Это создает тональную арку: от сияющего ми-мажора в первом ариозо «Я люблю вас, Ольга» — к мрачному ми минору прощальной арии. Та же тональность ми минор будет обрамлять финальное объяснение Татьяны и Онегина, подчеркивая трагическую обреченность и намекая на смерть Ленского, стоящую между ними.
Главная тема арии, изумительная по красоте лирическая мелодия, интонационно родственна темам Татьяны (особенно теме «Кто ты, мой ангел ли хранитель» из сцены письма). Обе темы начинаются с высокого тона и постепенно спускаются вниз. Но у Ленского фраза завершается мотивом креста — старинной музыкально-риторической фигурой, символизирующей обреченность. Особенно выразительно широкое нисходящее движение от III к V ступени лада, опеваемой секундами. Вокальные фразы постоянно «допеваются» в оркестре, что создает ощущение непрерывного мелодического развития.
Чайковский иначе подает образ Ленского, чем Пушкин. Пушкин иронизирует над юношеским идеализмом, высокопарными чувствами и романтической восторженностью Ленского — отчасти это насмешка над собой, каким он был в молодости. Для Чайковского же Ленский привлекателен благородством, искренностью, даже сентиментальностью, не чуждой самому композитору. В арии «банальные, выспренние слова», вложенные Пушкиным в уста Ленского, переинтонируются через музыку: они звучат с такой щемящей болью и проникновенностью, что всегда вызывают глубокий отклик у слушателей.
Интересно, что тема арии на словах «Что день грядущий мне готовит?» нота в ноту совпадает с мелодией фортепианной пьесы Ференца Листа «Долина Обермана» из цикла «Годы странствий». «Долина Обермана» основана на романе французского писателя Сенанкура — истории молодого человека, который не знает, чего хочет, томится без причины и стремится неизвестно к чему. Это «интонация эпохи» — скорбная нисходящая мелодия, воплощающая внутренний мир романтического героя XIX века с его стенаниями, мольбами, влюбленностями и смертельным отчаянием.
Чехов и Чайковский
Чехов был знаком с Чайковским, они даже планировали совместную работу над оперой «Бэла». Они познакомились в декабре 1888 года в Петербурге, у брата композитора Модеста Ильича. Встреча произвела на Чехова ошеломляющее впечатление — не только потому, что он сидел за одним столом с любимым композитором, но и потому, что Чайковский знал его рассказы и ценил его талант. 12 октября 1889 года Чехов написал Чайковскому письмо с просьбой разрешить посвятить ему новый сборник «Хмурые люди». Характер чеховского послания замечателен — он называет свои рассказы «скучными и нудными, как осень», но просит разрешения на посвящение, потому что оно «хотя немного удовлетворит тому глубокому чувству уважения, которое заставляет меня вспоминать о Вас ежедневно». 14 октября Чайковский пришел к Чехову домой, чтобы лично поблагодарить. В тот же день они обсуждали совместную работу — либретто оперы «Бэла» по Лермонтову, которое Чайковский хотел, чтобы написал именно Чехов. На следующий день Чехов писал А.С. Суворину:
Вчера был у меня П. Чайковский, что мне очень польстило: во-первых, большой человек, во-вторых, я ужасно люблю его музыку, особенно «Онегина». Хотим писать либретто.
Замысел не осуществился: Чехов уехал на Сахалин, а Чайковский умер в 1893 году — в том же году, когда был опубликован «Рассказ неизвестного человека».
Сборник «Хмурые люди» с посвящением Чайковскому вышел в 1890 году. Чайковский писал Чехову: «Я настоящим образом не благодарил Вас за посвящение "Хмурых людей", коим страшно горжусь!» Чехов, в свою очередь, говорил, что готов «день и ночь стоять почетным караулом у крыльца того дома, где живет Петр Ильич». В искусстве среди современников Чехов отводил Чайковскому второе место — после Льва Толстого.
История создания оперы
Опера «Евгений Онегин» — лирические сцены в 3 актах, 7 картинах, написанные Чайковским в 1877—1878 годах на либретто композитора и поэта К.С. Шиловского по роману в стихах А.С. Пушкина. Премьера состоялась 17 (29) марта 1879 года в Малом театре в Москве, силами учащихся Московской консерватории. Сюжет оперы был подсказан почти случайно певицей Е.А. Лавровской в мае 1877 года. Чайковский вспоминал:
Лизавета Андреевна молчала и добродушно улыбалась, как вдруг сказала: «А что бы взять «Евгения Онегина»? Мысль эта показалась мне дикой, и я ничего не отвечал. Потом, обедая в трактире один, я вспомнил об «Онегине», задумался, потом начал находить мысль Лавровской возможной, потом увлекся и к концу обеда решился. Тотчас побежал отыскивать Пушкина. С трудом нашел, отправился домой, перечел с восторгом и провел совершенно бессонную ночь, результатом которой был сценариум прелестной оперы с текстом Пушкина.
С самого начала Чайковский осознавал трудности: сюжет казался «несценичным», в нем отсутствовали типовые оперные конфликты, смерть главного героя происходила в середине оперы, а не в конце, и финал был не массовой сценой, а диалогом двух лиц. Но композитор писал:
Я не заблуждаюсь, я знаю очень хорошо, что сценических эффектов и движения будет мало в этой опере, но общая поэтичность, человечность, простота сюжета в соединении с гениальным текстом заменят с лихвой все недостатки.
Осенью 1877 года, работая над оперой, Чайковский пережил тяжелый душевный кризис, связанный с его неудачным браком, и даже предпринял попытку самоубийства. Однако работа над «Онегиным» стала для него своего рода спасением. «Я влюблен в образ Татьяны, я очарован стихами Пушкина и пишу на них музыку, потому что меня на это непреодолимо тянет», — признавался композитор.
Полный текст
Куда, куда, куда вы удалились,
Весны моей златые дни?
Что день грядущий мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит:
В глубокой тьме таится он!
Нет нужды; прав судьбы закон!
Паду ли я, стрелой пронзенный,
Иль мимо пролетит она,
Все благо; бдения и сна
Приходит час определенный!
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход!
Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день,
А я, быть может, я гробницы
Сойду в таинственную сень!
И память юного поэта
Поглотит медленная Лета.
Забудет мир меня; но ты, ты, Ольга...
Скажи, придешь ли, дева красоты,
Слезу пролить над ранней урной
И думать: он меня любил!
Он мне единой посвятил
Рассвет печальный жизни бурной!
Ах, Ольга, я тебя любил!
Тебе единой посвятил
Рассвет печальный жизни бурной!
Ах, Ольга, я тебя любил!
Сердечный друг, желанный друг.
Приди, приди!
Желанный друг, приди, я твой супруг!
Приди, приди!
Я жду тебя, желанный друг.
Приди, приди; я твой супруг!
Куда, куда, куда вы удалились,
Златые дни, златые дни моей весны?
Петр Ильич Чайковский