Наверху за потолком какой-то энергический мужчина, вероятно ученик консерватории, разучивал на рояли рапсодию Листа с таким усердием, что, казалось, по крыше дома ехал товарный поезд.
<...>
Наверху музыка было утихла, но через минуту пианист заиграл снова и с таким ожесточением, что в матрасе под Софьей Саввишной задвигалась пружина.
<...>
В это время наверху за потолком к пианисту подсел товарищ, и четыре руки, дружно ударив по клавишам, стали нажаривать рапсодию Листа.
Рассказ «Житейские невзгоды»
«Житейские невзгоды» — маленький рассказ раннего Чехова, написанный еще в пору, когда он подписывался «Антоша Чехонте». Сюжет прост и беспощаден: чиновник Лев Иванович Попов, человек нервный и несчастный на службе и в семье, сидит в номере гостиницы и одержимо пересчитывает, во сколько ему обойдется выигрышный билет, купленный в рассрочку. За перегородкой страдает зубной болью жена. Сосед-студент зубрит семинарским басом про хронический катар желудка. А наверху — кто-то с остервенением разучивает рапсодию Листа.
Музыка здесь — часть той звуковой ловушки, в которую загнан герой. Попов окружен со всех сторон: снизу — стоны жены, сбоку — монотонная зубрежка медика, сверху — громыхающая виртуозность Листа. И каждый звуковой пласт давит на хрупкое сознание человека, который пытается свести концы с концами и получает в итоге астрономический убыток — больше миллиона рублей.
Чехов вообще редко упоминает музыку просто так. В его рассказах звучат и серенада Брага («Черный монах»), и студенческие песенки, и механические органы в трактирах. Каждый раз музыка работает как смысловой рычаг: она обнажает контраст между высоким и пошлым, между тем, что могло бы быть, и тем, что есть. В «Житейских невзгодах» контраст разителен. Рапсодия Листа — произведение страстное, свободное, блистающее виртуозностью — обрушивается на героя, который не может позволить себе ни страсти, ни свободы, ни блеска. Он способен лишь пересчитывать проценты и комиссионные. «По крыше дома ехал товарный поезд» — это не просто шутка про громкую игру, это метафора: над головой маленького человека проносится нечто мощное и неуправляемое, чему он не может противиться. В финале, когда Попов, обезумев от цифр, слышит «выстрелы, свист, хлопанье бичей, рев львов и леопардов», — музыкальное неистовство Листа и финансовый кошмар сливаются в единый звук безумия.
Выбор Чехова не случаен. Венгерская рапсодия № 2 — едва ли не самое знаменитое и самое громкое фортепианное произведение второй половины XIX века. К 1880-м годам она звучала из каждого второго пианино в Европе и России: ее разучивали в консерваториях, бренчали в пансионах, «нажаривали» в гостиницах — как у Чехова. Это была музыка, которую невозможно было не услышать, — что и делало ее идеальным инструментом чеховской звуковой палитры.
Ирония в том, что одно из самых виртуозных и романтических произведений европейской музыки служит в рассказе не пробуждению души, а последнему гвоздю в крышку гроба маленького человека. Лист гремит — Попов считает. Лист парит — Попов вязнет в копейках. В этом столкновении — весь чеховский гуманизм и весь чеховский юмор: горький, точный, без жалости к герою и без презрения к нему.
История создания Венгерской рапсодии № 2
Ференц Лист (1811—1886) — венгерский композитор, пианист-виртуоз, дирижер и педагог, один из главных представителей музыкального романтизма. Лист первым начал давать сольные концерты (до него выступления обычно были коллективными) и первым развернул рояль боком к публике, чтобы зрители видели его профиль. Его популярность была настолько велика, что современники говорили о «листомании».
В зрелые годы Лист много преподавал, занимался просветительством и поддерживал молодых композиторов. Он жил в Веймаре, Риме и Будапеште, активно связывал музыку с поэзией и живописью, развивал идею синтеза искусств. Среди важнейших его творческих достижений — симфонические поэмы, фортепианные циклы и, конечно, «Венгерские рапсодии», в которых он соединил виртуозность и фольклорные мотивы.
Венгерская рапсодия № 2 до-диез минор — вторая и самая известная из цикла девятнадцати «Венгерских рапсодий» Ференца Листа. Написана в 1847 году и посвящена венгерскому политику графу Ласло Телеки. Впервые опубликована в форме фортепианного соло в 1851 году.
Оркестровая версия была создана в сотрудничестве с флейтистом и композитором Францем Доплером в 1857—1860 годах. Оригинальная оркестровая аранжировка Листа и Доплера включает в себя партии духовых (пикколо, две флейты, две флейты, два гобоя, два кларнета, два фагота, три тромбона и др.), ударных и струнных инструментов в тональности до-диез минор. В 1874 году Лист сам сделал аранжировку для фортепианного дуэта — в четыре руки. Именно эта версия, доступная любителям и студентам консерваторий, и разносилась по российским гостиницам и пансионам в эпоху Чехова.
Рапсодия построена на традиционной форме чардаша — венгерского танца, состоящего из двух контрастных частей:
Лашшу — медленная, лирическая, с печально-мечтательным настроением.
Фриш — быстрая, стремительная, с нарастающим темпом и все более сложной фактурой, завершающаяся эффектной виртуозной кодой.
Несмотря на название, основная тема рапсодии опирается скорее на румынский фольклор, что не умаляет ее блеска. Лист не был первым, кто назвал фортепианные произведения рапсодиями (до него это делал чешский композитор Вацлав Ян Томашек), но именно Лист придал жанру новое содержание: под рапсодией он понимал виртуозное произведение в духе парафразы, где вместо оперных мелодий используются народно-песенные и танцевальные мотивы. Поэтому именно он считается основоположником жанра инструментальной рапсодии.
Венгерские рапсодии создавались на протяжении почти четырех десятилетий — с 1847 по 1885 год. Лист писал:
Я черпал богатство там, где находил: сначала в собственных детских воспоминаниях, которые восходят к Бихари и другим цыганским знаменитостям, а затем в полях, в самой толще цыганских оркестров Эденбурга, Пресбурга, Пешта...
К моменту, когда Чехов писал «Житейские невзгоды», Венгерская рапсодия № 2 уже была абсолютным хитом — музыкальным символом виртуозности, темперамента и неукротимой энергии. Она и стала для Чехова идеальным воплощением «шума сверху» — того, что грохочет над головой маленького человека и от чего ему некуда деться.
Ференц Лист