— А вот погодите, кума, если вспомню, я сыграю вам одну штучку, — сказал он. — Я слышал, как ее играли на виолончели.
Сначала робко и подбирая, затем с уверенностью он заиграл «Лебединую песню» Сен-Санса. Сыграл и повторил.
— Мило ведь? — сказал он.
Повесть «Рассказ неизвестного человека»
В повести Чехова «Рассказ неизвестного человека» музыка не фон, а драматургический инструмент. Среди гостей петербургского чиновника Орлова, в квартире которого разворачивается действие, выделяется Грузин — «длинноволосый и подслеповатый блондин, в золотых очках», сын почтенного генерала, столоначальник в отделении Орлова. Чехов с первых строк наделяет его музыкальной внешностью:
Мне припоминаются его длинные, бледные пальцы, как у пианиста; да и во всей его фигуре было что-то музыкантское, виртуозное. Такие фигуры в оркестрах играют первую скрипку.
Грузин не профессиональный музыкант, но в нем живет художественная натура, которую заслоняют «суета и пошлости». Он «немножко играл на рояле» — и каждый раз, когда садился за инструмент, происходило нечто важное для всей атмосферы повести. Эпизод с «Лебединой песней» — один из нескольких музыкальных фрагментов в повести. В главе XI, когда Орлов уехал на ревизию и Зинаида Федоровна осталась одна, Грузин приходит за бумагами и в итоге садится за рояль. Последовательность звучаний выстроена Чеховым как единый музыкальный акт, где каждое произведение усиливает предыдущее:
Первой звучит ария Ленского «Что день грядущий мне готовит?». Грузин «сел за рояль, тронул один клавиш, потом заиграл и тихо запел», но «по обыкновению тотчас же встал и встряхнул головой». Эта ария из «Евгения Онегина» Чайковского звучит как лейтмотив, подчеркивающий непредсказуемость жизни главного героя.
По просьбе Зинаиды Федоровны «глядя на потолок, как бы припоминая, он с чудесным выражением сыграл две пьесы Чайковского так тепло, так умно!» В журнальном тексте, который позже был переработан для Собрания сочинений, пьесы были названы конкретно: «Баркарола и, кажется, Подснежник» — из популярного цикла «Времена года». Рассказчик, бывший революционер, переодетый лакеем, потрясен: «Мне казалось просто чудом, что человек, которого я привык видеть среди самой низменной, нечистой обстановки, был способен на такой высокий и недосягаемый для меня подъем чувства, на такую чистоту».
Бетховенская квази-фантазия (Лунная соната) — в журнальном тексте этому эпизоду непосредственно предшествовала сцена игры Бетховена:
Он нехотя сел и, подумав, заиграл бетховенскую квази-фантазию. Как прекрасно он играл! Сначала захотелось плакать, и вспомнилось почему-то посещение старика, решившее мою судьбу, потом же стало казаться, что жизнь моя не так уж плоха, как я думал, и что сегодня я могу начать свою жизнь снова.
При переработке для собрания сочинений Чехов убрал этот фрагмент — но он важен как контекст: Бетховен давал рассказчику надежду, а Сен-Санс — тихую грусть.
«Лебединая песня» Сен-Санса — кульминация и последний аккорд музыкального эпизода:
А вот погодите, кума, если вспомню, я сыграю вам одну штучку, — сказал он. — Я слышал, как ее играли на виолончели. Сначала робко и подбирая, затем с уверенностью он заиграл Лебединую песню Сен-Санса. Сыграл и повторил. — Мило ведь? — сказал он.
После этих слов «у Зинаиды Федоровны, а потом и у него самого на глазах заблестели слезы». Рассказчик добавляет: «Никогда не забуду того настроения, какое оставил после себя этот человек». Позже, уже после ухода Грузина, Зинаида Федоровна сама садится за рояль: «В гостиной заиграла на рояле Зинаида Федоровна, стараясь вспомнить пьесу Сен-Санса, которую играл Грузин» — мелодия продолжает жить в памяти, не отпускает.
Пьеса, которую Чехов называет «Лебединой песней», в оригинале носит название «Лебедь» (фр. Le Cygne) и является тринадцатым номером сюиты Камиля Сен-Санса «Карнавал животных» — «большой зоологической фантазии» для инструментального ансамбля. «Лебедь» — пьеса для виолончели и двух фортепиано из сюиты Камиля Сен-Санса «Карнавал животных». Это медленная, певучая миниатюра в соль мажоре (andantino grazioso), изображающая скольжение лебедя по воде. У Чехова Грузин играет переложение для фортепиано — «я слышал, как ее играли на виолончели», — говорит он. К 1890-м годам, когда написан «Рассказ неизвестного человека», «Лебедь» был уже широко известен в салонном быту — в том числе в фортепианных переложениях, которые были доступны любителям. Чехов, хорошо знакомый с музыкальным бытом интеллигенции своего времени, выбирает именно это произведение — тихое, благородное, узнаваемое, но не парадное.
Музыка у Чехова всегда контрастна. В «Рассказе неизвестного человека» она звучит в квартире, где идут скабрезные разговоры, где играют в карты и пьют вино, где Кукушкин отпускает сальности, а Орлов изводит всех иронией. И именно музыка — тихая, камерная, благородная — вызывает тот самый «подъем чувства», которого не давали ни цинизм, ни пошлость окружающей жизни. «Лебединая песня» Сен-Санса с ее медленной, певучей мелодией оказывается идеальным материалом для этой сцены: она не декларирует, не потрясает — она просто плывет, как лебедь по воде, и этого достаточно, чтобы сломать привычную броню.
Обращает на себя внимание и само название — «Лебединая песня», а не «Лебедь». Это может быть как бытовым вариантом названия, распространенным в русской салонной культуре, так и смысловой деталью: в античной традиции «лебединая песня» — последнее, самое прекрасное творение перед смертью. В контексте повести, где Грузин играет для Зинаиды Федоровны, уже предчувствующей крушение своей жизни, это название приобретает дополнительный смысл.
История создания пьесы «Лебедь»
Идея сюиты возникла у Сен-Санса еще в начале 1860-х годов. Молодой профессор школы Нидермейера в Париже, он обещал своим ученикам написать шутливое музыкальное произведение. Обещание пришлось ждать более двадцати лет. В январе 1886 года Сен-Санс вернулся из неудачной гастрольной поездки в Берлин (публика встретила его недоброжелательно — композитор когда-то препятствовал постановке вагнеровского «Лоэнгрина» в Париже). Чтобы отдохнуть, он уединился в маленькой австрийской деревеньке и за несколько дней написал всю сюиту — тринадцать миниатюр, изображающих льва, кур, черепах, слона, кенгуру, аквариум и других «обитателей» зоопарка.
«Карнавал животных» задумывался как сюрприз для частного концерта виолончелиста Шарля Лебука, назначенного на 9 марта 1886 года — на праздник «Жирного вторника». Премьера прошла с оглушительным успехом. В исполнении участвовали ведущие парижские музыканты: флейтист Поль Таффанель, кларнетист Шарль Тюрбан, контрабасист Эмиль де Байи; партии двух фортепиано играли сам Сен-Санс и Луи Дьемер. Месяц спустя, 2 апреля 1886 года, сюиту исполнили в доме Полины Виардо — в присутствии Ференца Листа, который незадолго до этого посетил Париж.
Сен-Санс считал «Карнавал животных» музыкальной шуткой, которая могла повредить его репутации серьезного композитора. Он запретил издавать и публично исполнять сюиту при своей жизни. Все известные исполнения до 1921 года (года смерти композитора) проходили в частных домах и салонах. Единственное исключение — «Лебедь». Эту пьесу Сен-Санс разрешил публиковать и исполнять, и она еще при его жизни прочно вошла в репертуар виолончелистов. В завещании композитор запретил публикацию всех неизданных сочинений, но сделал исключение для «Карнавала животных» — полная партитура вышла в свет в 1922 году, уже после его смерти.
«Лебедь» — камерная миниатюра в соль мажоре с обозначением темпа andantino grazioso (медленно и грациозно), размер 6/4. Она написана для солирующей виолончели и двух фортепиано: певучая мелодия виолончели изображает плавное скольжение лебедя по поверхности воды, а фигурации фортепиано — легкую рябь на ней. Продолжительность пьесы — около трех минут.
Это единственный серьезный, лирический номер во всей комической сюите. Остальные части наполнены искрящимся юмором: «Слоны» пародируют риторический стиль Берлиоза, «Черепахи» замедленно цитируют канкан Оффенбаха, «Осел» изображает упрямое цепляние двух скрипок за один и тот же звук. На этом фоне «Лебедь» выглядит исключением — светлым, благородным островком лирики.
Мелодия открывается нисходящим трехнотным мотивом, который проходит через всю пьесу. Гармонии просты и прозрачны: соль мажор с появлением минорных аккордов (ля минор, си минор) добавляет нотку светлой грусти. Пьеса развивается плавно, без резких контрастов, и постепенно затихает — словно лебедь уплывает за пределы видимости.
«Умирающий лебедь» Фокина и Павловой
Всемирная слава пришла к «Лебедю» в 1907 году, когда хореограф Михаил Фокин поставил на эту музыку хореографическую миниатюру «Умирающий лебедь» для балерины Анны Павловой. Премьера состоялась 22 декабря 1907 года в Санкт-Петербурге, в Зале Дворянского собрания (ныне — Мариинский театр).
Парадокс в том, что у Сен-Санса лебедь не умирает. Пьеса написана в мажорной тональности и не содержит трагического финала. Сам композитор был удивлен такой трактовкой, но не возражал против нее. Возможно, именно образ Анны Павловой — ее печальный взгляд и пластика, которую она изучала, наблюдая за живым лебедем, — стали основой для драматургической линии номера. «Умирающий лебедь» стал визитной карточкой Павловой: она исполнила его около четырех тысяч раз по всему миру — от Буэнос-Айреса до Лимы.
Камиль Сен-Санс